Вторая жизнь Марины Цветаевой: письма к Анне Саакянц 1961 – 1975 годов
Целую, пишите!
Ваша А. Э.20
29 сентября 1965 г.Милый Саакянц, по-моему, совершенно правильно: «политику» сокращать в «Пленном духе» совместно с той редактрисой; рукопись им дать без всяких собственных сокращений. Считаю, что незачем урезать что-то касающееся меня, будь то пиво или его следствие [1010]; вот уж будет глупо! Конечно, надо оставить. Когда я блюду честь Валериного иловайского мундира («Дом у Старого Пимена») — это совсем другое. Кабы то были дифирамбы моему когдатошнему «вундеркинству», то тут бы я имела что возразить и нашла бы, может быть, это нескромным, тут — что!
Относительно «Записных книжек» — мы комментировали, помнится не Николая, «потусторонний зал царей» (та самая галерея мозаичных портретов) [1011]. О «мраморном» Николае речь там не о мраморном изваянии, а о мраморе черт, на таком же мозаичном портрете с «золотом барм». Впрочем, Вы все и сами знаете, и Бог с ним со всем.
В «Литературке» о «Дмитрии? Петровиче?» [1012] видела; я думаю, о корректуре можно не тревожиться; проза ведь, корректор с редактором могут и сами справиться.
Ваше 28-е сентября уже позади: интересно, как прошло? Думаю, хорошо. Все эти пустяки немаловажны для Вашего «становления», Анна Саакянц! А «наблюдать за Буниным», по-моему, просто интересно… Понимаю, что времени маловато остается на детскую болезнь левизны [1013], но ведь «направо»-то тоже надо работать! И пусть это будет, в конце концов, Бунин! Что деньжат добавили — тоже неплохо, только не транжирьте на радостях, умоляю! Железно кладите на книжку; питайтесь «акридами и диким медом» [1014] и одевайтесь преимущественно в собственную красоту. Квартира! Квартира!
Насчет сверки книги: конечно, надо бы посмотреть и мне, но дотошность меня загубит, боюсь опять просижу над этим Бог знает сколько времени, которого просто — нет. Может быть, взять в помощь Инку [1015] — ей можно доверить эту помощь — она внимательна и т. д. Еще глаз, кроме Вашего (да и моего) нужен, т. к. мы обе слишком пригляделись к материалу.
До Пауста всё не доберусь. То ли не приехал, то ли скрывается от звонков и визитов. Добывать через него № «Простора» — бесполезно, он обязательно забудет, не сделает или сделает что-нибудь наоборот. Когда узнаю у него, наконец сама напишу Шухову, может быть, это его расшевелит. А может быть, человек вообще в отпуску; а вернее, получил материалы, а остальное уже не касается его. Говорят — он скандалист и не шедевр мироздания.
На сем закругляюсь. Вчера приехала Татьяна Леонидовна, звонила; была весьма ласково встречена Тишкой, который жил не в подвале, а на кухне, где разорил все, что мог. Толст, приветлив, радушен. У Давида нет времени лечить Гарьку, и она в отчаянии, т. к. Гарька перед другим врачом замкнется и все попытки лечения пойдут прахом. И я так же думаю. Погода пока роскошная, по 2 часа лета ежедневно. Надолго ли? Целую. Привет родителям и Михальсону.
Ваша А. Э.21
2 октября 1965 г.Милая Анечка, т. к. в связи с не-приездом сюда Костика [1016] картина с заявкой меняется, посылаю Вам орловско-саакянцевский текст ее, ибо подписи придется собирать в Москве. Нам с Вами подписывать не надо — ибо Орел предусмотрел и это — т. е. неудобно давать заявки «на самих себя». Может быть, в этом и кроется причина его отказа от вступительной статьи. Если так, то найдем другой выход (т. е. можно автора вступительной статьи не вписывать в заявку, а в дальнейшем «подсказать» редакции). К тому времени, что Вы получите это письмишко, уже наверно будет ответ (окончательный) от Орла и можно будет вставить Вас (если справитесь) или Антокольского, если Вы согласны — и он. Орлов убежден, что Антокольский согласится. Может быть, еще успеете схлопотать подпись Пауста до его отъезда. О последнем узнала, лишь допросив с пристрастием Е. М. Голышеву, тарусская домоправительница лишь туман пускала. Если Вам удастся повидаться с Паустом, ради Бога, не робейте его! Он (с нами) всегда мил. Едет он в Ялту с Балтером [1017]; и напрасно едет; от резких перемен климата всегда схлопатывают инфаркты, не дай Бог! — Ужасно, что при Вашей занятости еще и эта нагрузка. Может быть, и Инку в помощь — скажем, к Алигерше за подписью? Вчера «культоры» [1018] в полном составе очень трогательно сами «отметили» мои именины, о которых я забыла, и преподнесли архишикарную «подарочную» коробку с каким-то сногсшибательным печеньем, приобретенную «самим» на сессии… по борьбе с детской преступностью! (Он — депутат к тому же!) — Одолела (начерно) 500 строк гишпанца; очень плохо пока что. Погода резко изменилась — похолодало, сегодня срежу остатние цветы. А жаль! Целую.
Ваша А. Э.Тишка — прелесть, ласков, общителен, толст. Лушка процветает в Эстонии.
22
5 октября 1965 г.Милый Рыжик, я ничуть «не бесилась», получив «Пленного духа»; некогда даже беситься. Конечно, рукопись посмотрю в ближайшее время, но мне, собственно, неясно, зачем? Когда нужно сокращать до определенного объема, задача ясна; тут она, по-видимому, не стоит. Убирать «политику»? тут, ей-богу, редактор лучше знает, что считать «политикой»; тут легко разойтись во мнениях. Кроме того, пока мы с Вами «выкидывали» «Отец и его музей» (т. е. куски оттуда) — Вика опубликовала «Пушкин и Пугачев?» полностью; получается, что некоторые редактора настроены «более либерально», чем мы с Вами… Им и карты в руки. Потом лично мне неприятно руку прилагать к сокращениям. Вот сдали мы «Крысолова» полностью, Владимир Николаевич сократил. И может быть, меньше, чем мы с Вами. Вообще-то наше с Вами дело, скорее, отстаивать, чем сокращать…