Вторая жизнь Марины Цветаевой: письма к Анне Саакянц 1961 – 1975 годов

Думаю, — в случае если все это состоится, Илья Григорьевич не откажется поговорить по телефону с Журавлевым и Нейгаузом, и я напишу им, как только узнаю, что всё это реально; Вас же особо прошу, в свою очередь, созвониться с Журавлевым предварительно (он милейший человек, ученик Елизаветы Яковлевны Эфрон и большой друг нашей семьи) и дать ему прозу (книжечка у него есть).
Вот пока и всё, что наспех пришло в голову. Дайте знать тотчас же, как и что.
 
 
Ваша А. Э.
 
<Приписка в верху второй страницы> Обязательно постарайтесь (ведь он будет в продаже!) купить для нас «Новый мир».
    
43 
 11 сентября 1962 г.
Милая Анечка, Ваша аннотация(?), т. е. ваш вопль от составителей мне понравился, а Аду Александровну просто сразил простотой и гениальностью, так что какие уж там добавления или отбавления! Чуковскую я совсем не знаю, как и то, насколько она знала маму [571], так что тут своего мнения не имею. Эйснер мне (сугубо между нами) абсолютно несимпатичен, но ведь это обстоятельство к маме не имеет отношения, или постольку-поскольку… Во всяком случае, язык у него подвешен хорошо и выступать он умеет (умел). А если Веру Звягинцеву попросить? Она в молодости была дружна с мамой, и теперь ее любит, встречалась с ней и в промежуток между 1939–41 г. Попробуйте ей позвонить, если остальные согласны, пришлите мне ее адрес, я тоже напишу. Журавлеву я не написала, т. к., как ни смешно, адреса у меня нет, но попросила тетю Лилю [572], которая ему преподает это самое чтение, с ним связаться и помочь подготовить немного лирики и прозы. Пожалуйста, дайте ему «Мать и Музыку» и, может быть, те отрывки из «Моего Пушкина», которые мы готовили для «Дня поэта». «Пушкин и Пугачев» [573], по-моему, слишком сложно для исполнения. Пишите гибнущей в объятиях Скаррона! Целую Вас и иже с Вами!
 
 
А. Э.
 
А. А. целует.
    
44 
 14 сентября 1962 г. [574]
Милая Анечка, спасибо за письмо — посылаю в благодарность смутный портрет — то ли Андронникова [575], то ли еще чей, сами разберетесь. Новостей тут никаких; время между 6 утра и 12 ночи посвящено, за исключением небольших перерывов на принятие пищи и набегов на саклю, исключительно Скаррону; заканчиваю III действие, остается еще 2 и две недели времени и больная опустошенная башка. В хорошую погоду (3 дня), когда могла работать на воздухе, всё шло совсем хорошо, а в комнате труднее, утомительнее, и, как ни странно, сосредотачиваться труднее. Но — авось, небось да как-нибудь. Обиднее всего, что в результате всех этих стараний и перенапряжений вылупится на свет препохабнейшая халтура — это когда я могу работать хорошо, и должна. Стыдобушка, честное слово. Вдобавок, еще и «Прибой» [576] так и не появляется в продаже, так что приходится еще и всякое дерьмо, еще дерьмейшее, нежели «Прибой», потреблять, и кашлять — на что тоже уходит драгоценное время. С тех пор, что Вы уехали, приток свежего хлеба был только однажды!!! когда я персонально снизошла за ним в город и простояла часа полтора в очереди; впрочем, было интересно. Из «очередных» разговоров узнала много интересного о разных обитателях своего двоюродного города — Тарусы. О том, кто служил у архиерея в прислугах, а кто преподавал глухонемым…
Третьего дня неожиданно пришел брат покойного мужа [577], приехавший в Тарусу на два дня. О многом поговорили, многое вспомнили. Очень грустно было. А вчера приехала Евгения Михайловна Цветаева [578], жена Андрея Цветаева — остановилась у Валерии, тоже дня на два… Вот более или менее и всё.
Подборку в «Новом Мире» [579] жалко, когда уже свыклась с мыслью о ней. Впрочем, не столько подборку жалко, сколько печалит всё та же легкость, с которой по неведомым, а посему невесомым причинам, по-прежнему можно «разделаться» с любой подборкой и любым «мероприятием». Кстати, о мероприятии. Пока еще о юбилейном вечере ничего не известно, но, конечно же, и мне не хотелось бы из него делать «молодежное» мероприятие; всё тот же лозунг — поменьше шуму и побольше настоящего. Но, наверно, старею, и к молодежи, как к явлению, отношусь с кругозором жандармского полковника царского времени. Не хотелось бы и большого количества случайных людей. Но обо всем этом, видимо, рано говорить, поскольку еще неизвестно, сотоится ли вообще какой-нибудь вечер.