По лезвию ножа

– Да, чего хотела?
– Что ты знаешь о Генри Муне?
– А это кто?
– Это я у тебя хотела спросить.
– Подожди, я сейчас просмотрю файлы. Так, его нет в списках прибывших.
– В списках нет, – растеряно произнесла девушка, – а он есть…
– Тогда он из секретных списков. У меня нет к ним доступа. Еще что-то хотела?
В это время рассыльный внес в фойе огромный букет цветов. Сандра разинула рот.
– Ты чего молчишь? – спросила ее подруга.
– Нет, ничего… Прости… – пробормотала девушка и отключилась. – Вы к кому? – обратилась она к рассыльному.
– Мне приказано доставить эти цветы для мидеры Сандры…
– Мидеры?.. Эээ тут такой нет.
– А вы кто?
– Сандра Лопез.
– Девушка на ресепшене?
– Да…
– Тогда это вам. Поставьте отметку о доставленном товаре.

– Генри! У нас плохие новости, – начал с порога Карл. – У тебя есть связь с его милостью?
Генри в миг преобразился.
– Рассказывай. – Он сел за стол и внимательно посмотрел на Карла.

Наш отряд вновь, беспрепятственно ехал дальше, повозки скрипели, лорхи мычали, а орки лениво подхлестывали вожжами быков. Но больше от скуки, чем от желания ехать быстрее. Быки, видимо погруженные в размышления о смысле жизни, не обращали на эти шлепки ровно никакого внимания.
Мы ехали до темноты. Отряд снежных эльфаров, что заступил нам дорогу ускакал. Я просто довел до их сознания простую истину. Как человек милосердный и чтущий законы гор, никого убивать не буду, но каждому, кто усомнится в моих словах, просто оторву руки. Это подействовало. Быть убитым в поединке, эти гордецы могли захотеть все до единого. Но вот оставаться на всю жизнь калеками и главное, посмешищем для других, таких дурней среди них не нашлось.
Подобрав командира, они быстро ускакали прочь. Даже доспехи и коня не оставили. Я решил этим воспользоваться. Подъехал к нахмуренному леру Манру-илу и позволил себе маленькую месть.
– Не думал, лер, что снежные эльфары такие жадные. Это, как-то, даже неблагородно. Затем, вздохнул и махнул рукой. – Но я в гостях и прощаю этих недотеп. – Эльфар недоуменно на меня посмотрел.
– Простите, тан, – уставившись на меня маленькими, заплывшими жиром глазами, как баран на новые ворота, произнес он. – Я не понимаю, о чем вы говорите…
Я усмехнулся:
– Когда по возвращению в Вангор расскажу друзьям, что снежные эльфары перестали соблюдать вопросы чести в поединках, то мои друзья посмеются. Да! Чего только не бывает на свете!..
– Да о чем вы, тан?! – Эльфар был поражен быстрой расправой над его соотечественником и не до конца смог оценить обстановку.
– О том, уважаемый лер Манру-ил, что по закону поединка, мне, как победителю, должны были оставить, коня, броню и оружие побежденного.
– О! Об этом не беспокойтесь, вам все вернут, – поспешно произнес позеленевший эльфар.
– Благодарю, но теперь мне ничего не нужно, – отвернувшись равнодушно произнес я. – Я не бедный человек и в доспехах не нуждаюсь. Просто дело принципа. А то, после разговора с вами, может показаться, что я клянчу у вас эти доспехи. Пусть они останутся у этого бедняги. Его создатель обделил умом, так пусть ему наградой будут его доспехи. – И не дав времени, ответить пораженному в самое сердце снежному эльфару, я пришпорил коня и поскакал к своему отряду. Больше я с ним не разговаривал.
С темнотой мы въехали в поселок снежных эльфаров и я вместе с Гангой был приглашен в дом главы поселка. Поблагодарив за приглашение, я вежливо отказался. Мы заночевали на постоялом дворе.
Как я понял, слухи о том, как мы отомстили негостеприимному дворфу, сюда дошли быстрее нас. Хозяин постоялого двора был сама любезность. Нам с Гангой предоставили большие апартаменты из двух комнат, с большой деревянной ванной наполненной горячей водой.
Я сразу же полез в воду. Ганга, привыкшая к простоте оркского быта, фыркнула, сняла запыленную одежду и недовольно полезла следом. Она даже не замечала, что каждый день ее одежда была очищена с помощью заклинания идришей.
– Что за привычка мыться каждый день? – проворчала она, усаживаясь ко мне спиной. – Наши старики говорили: «кто часто моется, тот удачу смывает».
– А наши старики говорили: «Кто не моется, тому творец не подает».
– Это почему? – Ганга повернулась ко мне полубоком.
– Потому, что он любит чистых. Чем отличается разумный от свиньи? – спросил я.
– Как чем? Разумом. Это все знают.
– Знают, да не используют.
– Это ты к чему сейчас сказал? – спросила Ганга, чувствуя подвох в моих словах. Она, вообще, очень чувствительная особа. И сейчас почувствовала как под водой зашевелилась моя «рыба». Запустила руки за спину и стала ее ловить.
– А к тому, что свинья разумом не обладает и валяется в грязи. Ей все равно чистая она или нет. А разумный должен понимать, что он не свинья, поэтому, должен следить за чистотой своего тела. Поняла?
– Поняла! – торжествующе ответила Ганга, поймав пескаря, который в ее руках превратился в толстолобика.
– Э-э… ты это… отпусти, – попробовал сопротивляться я.
– Ни в коем случае, – решительно ответила Ганга, – я его буду мыть. И показав клыки, радостно произнесла. – Я разумная.
В этом я не сомневался и вздохнув, отдался ей. Наше мытье превратилось в битву двух лососей в мелком водоеме. Вода выплескивалась на пол… и все такое прочее.
Вылезая и томно потягиваясь, выставляя на обозрение свое совершенное тело, она промурлыкала:
– Вот уж не думала, что мыться, бывает так приятно. – Затем, как была мокрая, улеглась на постель.
Забравшись в постель, мы быстро уснули. Было душно и жарко. Я ворочался, скинув одеяло и в какой-то момент неожиданно очутился на Земле.
Самое странное было в том, что я не видел в этом ничего необычного. Ну, кроме «любимой тещи», которая уперла руки в выдающиеся складки на боках и в упор смотрела на меня. Любая свинья в нашем батальонном свинарнике позавидовала бы таким складкам.
– О! Черт! – выругался я. – Приснится же такое. Где я нагрешил? – Я в упор смотрел на склонившуюся на до мной, Маргариту Павловну.
Лежал я на диване в нашей квартире. На мне были треники с вытянутыми коленями, майка – алкоголичка, туго обтянувшая выпирающий животик. Я с нескрываемым недовольством смотрел на мать моей жены Люськи.
– Ты сам грешник до мозга костей, тунеядец, – прошипела теща. – Вставай.
– Это еще зачем? И где… Люся? Вовка?
– Твое солнышко на работе, а ты тут валяешься, как тюлень. А сын в школе. Вставай, кусок жира!