Литерсум. Поцелуй музы

– Малу, – произнес он, кашляя, и протянул мне руку. Я взяла ее и крепко сжала. Кровь, сочившаяся из его раны, тоже окрасилась в цвет индиго. Мое сердце заколотилось, внутри началась паника.
– Том, мне очень жаль. Мы вынесем тебя отсюда и…
Мнемозина положила руку мне на плечо.
– Малу. Мы не можем взять Тома с собой, – сказала она с глубоким сожалением.
– Почему не можем? Он ведь не из этой истории.
– Может быть. Но он книжный персонаж, он пролил кровь в новой части этой истории. И теперь он безвозвратно переплетен с ней. Он не может покинуть ее.
– Нет. Нет, нет, нет! – кричала я и крепко сжимала руку Тома. – Это не может быть правдой! – Передний ряд мягких сидений каскадом золы взлетел вверх. Запах горелой бумаги усиливался. Том сжал мою руку.
– Все в порядке, Малу. Правда. В последний день своей жизни я стал героем! – Должно быть, Том уже находился в бреду, судя по тому, как мечтательно он это произнес. Его слова разбили мне сердце, я рыдала, пока не начала задыхаться.
– Это была моя заветная мечта, – пробормотал он. – Быть кем-то больше, чем просто статистом. – С удивительной силой он схватил меня за руку и подтянулся ко мне. Он посмотрел мне прямо в глаза. Они выглядели такими живыми, как никогда прежде.
– Малу, твой отец прав. Не забывай о том, что некоторые люди не в состоянии самостоятельно писать свою историю. Они закованы в цепи, с которыми не могут справится. Но ты… ты можешь создать собственную историю. Сделай из этого что-нибудь. Ты обещаешь мне?
Не в силах что-либо ответить, я кивнула. Я проглотила стоявший в горле ком и приготовилась ко второму за день прощанию. Мое тело начало медленно сдаваться, мне стало невыносимо холодно, во рту пересохло.
– Пожалуйста, прости меня Том. Я этого не хотела. Я бесконечно благодарна тебе за все.
– Для тебя всегда пожалуйста, маленькая антимуза. Не забывай меня. – Он снова опустился на пол. Тия положила его голову на свою свернутую куртку. – Я ведь герой, не так ли, Малу? – Все его тело задрожало. Потом совсем успокоилось.
– Да, Том. Ты герой. – Слезы текли по моим щекам, и я позволяла им, потому что была слишком слаба, чтобы поднять руку и вытереть их.
С улыбкой на лице Том издал последний вздох. Я поцеловала его в лоб, мне хотелось провалиться под землю. Но нам нужно было уходить. Лэнсбери помогал мне и бормотал на ухо успокаивающие слова, которые я не слышала. Эмма поддерживала меня с другой стороны. Тия и Мнемозина помогали миссис Пэттон покинуть театр. Музы, которых вело магическое заклинание матери, следовали за нами.
Вместе мы вышли из театра на улицу, где нас ждал сильный беспорядок. Это было ужасно. С неба толстыми хлопьями падала зола, повсюду ощущался запах жженой бумаги. По улицам проносились крики, наполняя атмосферу страхом. Персонажи книги обеспокоенно бегали из стороны в сторону, показывали наверх и не знали, куда им сбежать.
Небо потемнело, воздух стал плотным, мне стало тяжело дышать. Но самым страшным были беспомощные крики и плач персонажей. Мы побежали к библиотеке, расположенной в нескольких сотнях метров. Персонажи заметили нас и побежали следом. Лэнсбери с опаской оглядывался и немного подталкивал меня вперед. Добежав до двери, мы ненадолго остановились. Наши преследователи стали ждать наших дальнейших действий. Могли ли мы взять их с собой и спасти? Я бросила вопрошающий взгляд на Мнемозину. Она покачала головой, от чего у меня заболело сердце.
– Мы можем помочь только в создании нового мира. Все, что происходит потом, не зависит от нас. Мне жаль, – сказала она и со слезами на глазах посмотрела по сторонам. Она олицетворяла память Литерсума, ей, наверняка, было больно потерять его часть. – Я отведу дочерей домой. Они получат заслуженное наказание. Но я уверена, что мы еще увидимся. – Она открыла дверь и погнала муз. Я мельком увидела зеленые холмы, на которых располагался их дом. Затем Мнемозина вошла сама, и они исчезли.
Персонажи книги, которые неудержимо разваливались на наших глазах, смотрели на Мнемозину и хотели последовать за ней. Но когда один юноша вышел вперед и открыл дверь, за ней не было ничего, лишь горящая бумага. Они не могли сбежать, они погибали вместе с этим миром. Вместе с Томом и отцом. Из-за меня. Из-за меня их история изменилась и в конце концов была разрушена.
Лэнсбери кивнул Эмме и Тии, обе хотели взять нас за руки, но я отмахнулась. Явно рассерженный Лэнсбери показал девочкам, чтобы они заходили. Нехотя они вместе с миссис Пэттон исчезли в Параби.
Я не могла отвести взгляд от пылающего мира. Лэнсбери подтолкнул меня вперед.
– Малу, нам нужно идти. – Он дал мне еще несколько секунд, чтобы я собралась. Когда я начала кашлять, он погладил меня по щеке.
– Давай пойдем. Пожалуйста. – Я протянула руку к дверной ручке и нажала на нее. Мы скорее заползли в Параби, нежели зашли.
Со слезами на глазах я закрыла за собой дверь… Нас окружила абсолютная тишина, словно зал застыл в воздухе. Эмма и Тия сидели на паркете и ждали нас, миссис Пэттон, скрючившись, сидела рядом. Лэнсбери с облегчением выдохнул и обнял меня. Но я не отпускала дверную ручку. Я не могла. Крики персонажей звучали в моей голове, овладевали мной.
Нет, все не должно было закончится так.
Я собрала все силы, подумала о «Театре смерти» и снова открыла дверь. Одна бредовая идея родилась в моей голове, которая никак не была связана с музами. И все же. Зола прорвалась сквозь дверной проем в Параби.
– Малу, – предостерегающе рыкнул Лэнсбери и попытался меня оттащить.
– Доверься мне, – сказала я и умоляюще посмотрела на него. Он кивнул и последовал за мной в «Театр смерти».
Эмма и Тия остались в библиотеке, чтобы присмотреть за миссис Пэттон.
– Что ты задумала? – спросил Лэнсбери и положил руку мне на бедро, чтобы придержать меня. Мои силы были на исходе, но мне нужно было продержаться еще немного.
– Если то, что мы знали о воровках, было правдой, они могли не только красть идеи, но и возвращать их переделанными с помощью преобразователей. Возможно, это работало и с изначально хорошими идеями? А может, не только с писателями, но и с людьми созданного книжного мира? Магия древних муз могущественна, возможно, с ее помощью я смогла бы сохранить «Театр смерти». Ведь мое появление там сделало возможными изменения в этом мире. Значит, если кто-то и может его спасти, это я.
Лэнсбери не выглядел убежденным.
– Разве Мнемозина не упомянула бы об этом?
– Возможно, она тоже знает не все о Литерсуме. Или правила в этой вселенной могли немного измениться, как изменялись, казалось бы, жестокие персонажи. Я хочу хотя бы попробовать.
Крики и запахи вокруг нас были ужасными. Зола оседала на наши волосы, ложилась на кожу и одежду. Лэнсбери скептически осмотрелся, но у меня оставалась надежда. Я обняла его, и, когда он кивнул, закрыла глаза, меня окружила темнота. Он положил руку мне на спину и стал гладить меня. Его запах и исходившее от него ощущение безопасности помогли мне сконцентрироваться. Я хваталась за идеи, грохочущие в моей голове. Призвала их с помощью своего дара. Серое облако тоже было там, но я запретила ему уничтожать идеи.