Вторжение

К слову, какой-то местный царек неправильный — я бы на его месте всякую чернь во дворец не пускал: проку от них ноль, да еще могут начать права качать. Впрочем, не совсем я и прав — дворец правителя находился на отгороженной от остального города территории и, уверен, спасающийся от нас обычный люд находится сейчас во внутреннем дворе, а вот в сам дворец их как раз таки и не пускают.
Своего рода слой, на который мы бы должны были отвлечься, если прорвемся во внутренний двор. А ведь мы прорвемся! Я обещал Дитриху не трогать короля, но насчет дворца как такового у нас никакого уговора не было. Уходить из столицы, не забрав королевскую казну — ну, такое себе решение. Глупое, я бы сказал. Тем более конкретно сейчас не воспользоваться ситуацией было не просто глупо, а верхом идиотизма.
У нас в запасе есть день-два, пока граф Войте, командующий армией, не вернется назад к стенам столицы. За это время мы не только успеем «вскрыть дворец», но и даже подготовить неплохую оборону.
Можно, конечно, сделать все быстро, схватить казну и дать деру. Но я посчитал, что мы можем себе позволить некоторое время удержаться в осаде — спокойно погрузим все награбленное, выберем лучших рабов…
А быть может, еще и самого Войте пошантажируем, но с этим еще посмотрим…
Пока что нужно вычистить город от его жителей — нам тут партизан еще не хватало. Представляю, как мы засядем на стенах города, собираясь отбиваться от штурма, который наверняка попытается провести Войте, и тут же нам в спину ударят организовавшиеся горожане и защищающие дворец воины. Нет уж! Такого нам не надо.
Именно поэтому северяне сейчас и грабили город, заставляя горожан в панике бежать к дворцу. Но, конечно, дворец уже закрыт, и большинство беглецов попадалось нашим. И в таком случае исход для них был прост: либо их попросту убивали, либо доставляли в «вольер», где уже собрали несколько сотен местных.
Северяне, к слову, знали, как полностью деморализовать противника — в качестве «загона» использовалось весьма необычное строение (то ли амфитеатр, то ли эдакий средневековый стадион). Суть в том, что площадь у него была огромна — тут с легкостью могло уместиться несколько тысяч человек. И именно сюда северяне и сгоняли пленников. Но прежде чем выпустить их в «загон», у пойманных забирали абсолютно все, включая одежду. Несложно понять, что большинство из них стыдливо забилось по углам, прикрывая интимные части тела, и ни о каком сопротивлении, ни о каком планировании прорыва речи там идти не могло.
Да еще дело усугубляли северяне-охранники, бродившие над пленниками, периодически тыкавшие в них пальцами и ржавшие, как умалишенные.
М-да…та еще обстановка…
Хотя, к счастью пленников, охранников была едва дюжина — остальные были заняты грабежом города.
И, кстати, мы наконец-то добрались до домов, где все еще шла «мародерка». Но если у близлежащих домов все было как-то спокойно, обыденно, что ли, то далее собралась уже целая толпа.
Мы направились туда. Пока шли, из окон и дверей домов, которые мы проходили, то и дело что-то вылетало — тюки со всяким добром, мешки с едой, даже пару раз нам пришлось уворачиваться от табуреток и стульев, чем-то понравившихся северянам, которые те явно намеревались забрать с собой на острова.
Гор, к слову, чуть не схлопотал прямо по голове медным тазиком, вылетевшим из окна второго этажа.
Однако среагировал Гор вовремя, отбив летающий тазик оружием.
— Жаль, что не прибили тебя им, — заявил Нуки, конечно же, не пропустивший такой случай подколоть Гора, — было бы, о чем рассказать дома!
— Смотри, чтобы тебя не прибили! — огрызнулся Гор. — Вот будет умора, если такого известного берсерка собьет с ног мешок с зерном.
В последнее время эдакая пикировка между этими двумя стала уже привычной. Того и гляди, станет доброй традицией.
Наконец мы добрались до высокой изгороди, за которой была явно немаленькая усадьба. Рядом со сломанными воротами собралась толпа северян, мнущихся рядом с выбитыми створками, и почему-то не спешивших заходить внутрь двора. Что такое? Слишком большая охрана? Интересно, кому принадлежит этот особняк?
— Что здесь происходит? — спросил Нуки, развернув лицом к себе одного из наблюдателей.
— Да засели здесь… — буркнул северянин, узнав, кто перед ним.
— Кто?
— А я знаю? — пожал плечами воин. — Но воины они серьезные…
— Вас тут человек десять, — удивился Нуки, — чего на месте топчетесь? Уже бы давно сравняли эту хибару с землей!
— Уже пытались сравнять одни, — нахмурился воин, — вон они, лежат.
Только сейчас мы обратили внимание на три тела, лежащих на узкой, мощеной дорожке, ведущей от ворот к, собственно, самому дому. А вот возле самого дома, прямо у его дверей, я увидел еще два тела.
— Вперед! — заорал вдруг кто-то из собравшейся толпы и бросился в сторону двора.
Следом за ним кинулись еще трое.
Однако стоило им сделать только шаг в сторону дома, как его ставни распахнулись и оттуда послышались хлопки. Двое бежавших северян вдруг споткнулись и рухнули на землю.
Остальные двое, включая предводителя штурма, почти добрались до дома. Однако когда им оставалось до входной двери шагов десять, не больше, она распахнулась, и на пороге возник человек, самый настоящий гигант, закованный в металлический доспех с ног до головы. Лица его видно не было — сквозь узкий разрез на шлеме виднелись лишь глаза.
Воин был вооружен здоровенным мечом, вроде того, которым орудовал Торир.
К слову, Торир обнаружился тут же — сидел возле ворот на камне, облокотившись на собственный меч, воткнутый в землю, и молча наблюдал за происходящим.
А меж тем, двое северян добрались до стального гиганта, замелькали их топоры, удары обрушились на защитника. Однако он даже не пытался уворачиваться, или отбиваться — спокойно подставлял плечи или руки, явно пытаясь принять удары на наиболее бронированные части своего доспеха. А затем резким движением рубанул своим мечом, разрезав одного из нападавших пополам, второму же зарядил здоровенным кулачищем в латной перчатке прямо в лицо.
Бедолага, оглушенный ударом, тут же сел на землю, выронив оружие, а гигант поднял свой меч и обрушил его со всей силы на сидящего врага. Мерзко чавкнуло, меч разрубил, раскрошил голову, пошел дальше, застряв чуть ниже шеи.
Здоровяк в броне уперся ногой в уже мертвое тело, толкнул его назад и выдернул свой меч. Несколько секунд он стоял, не двигаясь, наблюдая за толпой беснующихся северян, а затем ступил назад, скрылся за дверью дома.
— А ну, стоять! — заорал я, увидев, как разъяренная толпа двинулась было в сторону дома.
Ты смотри, взбесились они! Надо было или с теми четырьмя бежать, или уже вовсе не кидаться. А теперь и оставшихся смогут довольно-таки легко перебить.
Я твердо знал — в оконных проемах стреляли из арбалетов. Пусть и не такой уж большой у меня опыт, но в этом я был уверен. Тем более в теле одного из наших, которые сейчас лежали у дома, из груди как раз таки торчал арбалетный болт — уж их я видел, и не раз. Причем вживую (посчастливилось как-то побывать на какой-то тусовке ролевиков-реконструкторов).