Таблеточку, Ваше Темнейшество?

Собственно, эти доводы я изложила Мику, который со мной согласился. Почти согласился. Видела я в его глазах этот хитрый огонек, подсказывающий, что есть у него какой-то план, определенно есть. Спросить об этом плане я не успела, потому что в дверь постучали:
— Кто там? — спросила я, чуть усмехнувшись.
— Я, — спокойно сказал Рэйвен, чей голос показался мне пусть и уставшим, но весьма радостным.
— Ваше Темнейшество! — Шорсейн обрадовался не на шутку.
Если бы я не стояла около двери и не открывала ее, боюсь, оборотень бы уже бросился снимать ее с петель.
— Как вы тут? — спросил Рэйвен, проходя в дом.
Дорожный плащ весь в пыли, да и обувь весьма потрепанного вида — Рэйвен точно не в башне своей сидел. Зато предположительно дальняя поездка отлично объяснила мне его отсутствие. И даже чуть согрело тщеславное девичье сердечко, в котором уже появилось небольшое (пока) место для одного великолепного мужчины, — причина, по которой это Темнейшество сюда и носа не навернуло, оказалась тривиальной.
— Лерия, с открытием аптеки, — улыбнулся Рэйвен, даже не дожидаясь ответа на свой предыдущий вопрос. — Шорсейн, надеюсь, ты со всем справился. Най и Ная. Вы, кажется, умудрились не замучить Шорсейна до смерти, спасибо. Мик, можно тебя на пару слов?
Рэйвен говорил дружелюбно, тепло, словно мы знали друг друга много-много лет. Да и детям его внимание понравилось. И даже настороженность Мика, который послушно подошел к Рэйвену, куда-то ушла. Ну, это зря Мик не насторожился.
— Какая пара слов? — спросил подросток, когда подошел поближе к Рэйвену.
Тот панибратски закинул руку ему на плечо и, улыбнувшись не хуже чеширского кота, сказал:
— Специальная пара слов! Должен же я со своей кровинушкой, со своим сыном давно утерянным поздороваться отдельно?
Я с удовольствием полюбовалась на шокированное лицо Мика: нечасто невозмутимого подростка кто-то заставлял теряться. Пожалуй, впервые на моей памяти, не считая меня. Потом я полюбовалась на слегка ехидное выражение Рэйвена. В принципе, и на самого Рэйвена полюбовалась тоже: красивый же мужчина, почему бы и нет?
— Что ты, сыночек, не стесняйся, обними давно утерянного отца, — со смешком сказал Рэйвен. — Привыкай, в конце концов, вся Темная Башня теперь знает, что у меня почти взрослый внебрачный сын, которого я бросил не пойми где, а теперь поселил в своем бывшем доме, скрывая от чужих глаз.
 
Безмолвный призыв о помощи Мика я проигнорировала, более того, даже не пыталась сдержать улыбку: Рэйвен-то не лишен чувства юмора и способности с чувством и расстановкой подколоть.
К моему огромному сожалению, Мик пришел в себя быстро. Посмотрел на меня, прекрасно понимая, что будь хоть какая-то опасность, я бы тут не смеялась, посмотрел на ржущего Шорсейна, и воскликнул:
— Папочка! Я так рад тебя встретить!
Я бы его похвалила за актерское мастерство, если бы он смог сдержать смех. Не смог.
— Ладно, сыночек, с тобой мы потом отдельно поговорим, — фыркнул Рэйвен. — Мне весьма интересно узнать, почему при въезде в город меня в первую очередь поздравили с новоприобретенным наследником, а когда я поинтересовался, что и как, то мне так и не смогли ответить более или менее внятно, откуда он у меня взялся. Но зато четко рассказали, где мой сын разместился и как он выглядит. И, о чудо, описание совпало с тобой полностью.
Мик чуть виновато потупился, а потом вздернул подбородок, явно готовясь защищаться. Эх, он слишком часто вел себя как взрослый, от чего я забывала, что Мик всего лишь подросток с непростой судьбой. И пока еще не понимает, что от таких как Рэйвен, защищаться нет смысла: это не тот человек, который позволит делом или словом обидеть ребенка. У меня не было розовых очков, я понимала, что у Рэйвена будут какие-то неприятные черты. Но бить слабых — морально или физически — явно не в его характере.
— Если со мной потом, то с кем сейчас? — тут же зацепился за фразу Мик.
— Как с кем? — удивился Рэйвен. — Конечно, с Лерией! Только мне бы присесть после дороги, сутки в пути, ехали без остановки.
— И пожрать? — деловито осведомилась Ная.
— И пожрать, — не стал отрицать Рэйвен.
На кухне Рэйвен опустился на деревянный стул с таким видом, будто это ортопедический матрас был. Я под руководством Наи с Наем разогрела еду. Самой мне не давали — опасались, что будут страдания. Мои по потерянной еде, которую я либо сожгу, либо уроню, конечно. Ну, простите, что вся эта кухонная утварь этого мира такая странная, что я не знаю, как к ней подступиться!
После того, как перед Рэйвеном оказался скромный ужин, я села напротив, а вот остальные почему-то присаживаться не торопились.
— Шорсейн, мы идем наверх, — сказала Ная.
— Хорошо, идите, — сказал оборотень, не понимая, что это не простая констатация факта, а толстый намек.
— Мы — это значит я, Най, Мик и ты, — улыбнулась Ная.
— А… — если Шорсейн и хотел возмутиться, то не успел: детишки потащили его наверх.
Милые маленькие сводники. Или понимающие и внимательные детишки, которые запомнили, что поговорить хотели со мной. И не только маленькие: Мик, закрывая дверь кухни, даже подмигнуть мне умудрился. Ах ты ж… сыночек!
— Как у вас тут дела? — спросил Рэйвен, когда ополовинил тарелку с едой.
Я постучала ноготками по столу, задумываясь, надо ли рассказывать все Рэйвену. О нет, я вовсе не думала строить из себя сильную, независимую и гордую девицу, которая убьется, но сделает все сама, а потому замолчит о проблемах. Это глупо. Во-первых, ну какая я сильная и независимая, если бы не магический контракт, Рэйвен и отправленный им Шорсейн мне под бок? Во-вторых, вдруг моя проблема решается щелчком длинных и идеально ровных пальцев Рэйвена, а я тут комедию ломаю? Просто он был таким уставшим, голодным, что у меня совесть не позволяла загружать его лишней информацией.
— Мне есть что рассказать, но давай ты сначала поешь, выспишься, а после я загружу тебя своими проблемами?
— Не получится поспать, — сказал Рэйвен. — Нам нужно срочно прямо сейчас организовать свидание.
— Чье? — спросила я настороженно.
Разумеется, я прекрасно поняла. Но спрашивать, какую таблеточную дивизию прямо сейчас, почему срочно и что делать, если я хочу спать, Рэйвен еще больше хочет спать, а не свидание, я посчитала чрезмерным.
— Наше.
— А почему сейчас-то?
— А можно я не буду отвечать на этот вопрос? — спросил Рэйвен, проникновенно глядя мне в глаза.
— Почему? Неужели такая ужасная причина?
— Ужасней не придумаешь! Любому мужчине, который посмел бы сказать такое понравившейся девушке, я бы посоветовал отрубить голову за ненадобностью — с первых слов будет ясно, что голова лишь для красоты, — ответил Рэйвен.