Лунные хроники. Мгновенная карма

– Спасибо. – Я намазываю хлеб горчицей. – Вчера я почти ничего не ела.
Из гостиной вбегает Элли:
– Прю проснулась! – Она обхватывает меня ручонками, прижимаясь лицом к моему бедру. – Тебя не было всю ночь! И столько дождя пролилось!
– Я знаю. – Я глажу ее по макушке. – Это самая ужасная буря, которую ты когда-либо видела?
Она смотрит на меня огромными глазищами:
– Я думала, ты утонешь!
– Нет. Я не утонула. К тому же я умею плавать.
– Не очень хорошо.
– Эй! Откуда ты знаешь? – Я снимаю ее руки со своей талии. – Ты поесть не хочешь?
– Нет. – Она подпрыгивает на цыпочках. – Ты поиграешь со мной?
Я морщусь:
– Не сейчас, ладно? Мне нужно поесть.
Она разочарованно дуется.
– Давай после обеда сыграем в шашки, – говорит Джуд. – Иди, готовь доску.
Элли радостно кивает и убегает.
Джуд готовит себе сэндвич и садится за стол.
– Как провела ночь в Центре? Там вообще есть кровати?
– Нет, мы просто расстелили кучу одеял на полу.
– Мы?
Я поднимаю на него глаза. Неужели он думает, что я была там всю ночь одна? Что, и родители думают так же?
– Хм. Квинт тоже был там.
Его бровь удивленно взлетает вверх.
– Кто-нибудь еще?
Я сосредоточиваюсь на ломтиках индейки и ветчины, чтобы убедиться, что они чередуются равномерно. Другими словами – изо всех сил стараюсь не смотреть на Джуда.
– Конечно. Животные. Некоторые из них были изрядно напуганы бурей. У нас даже электричество вырубили.
– О. Звучит трагически.
«Трагически» – не то слово, которым бы я это описала. Сказать Джуду, что произошло? В смысле, обычно я рассказываю ему все, но… раньше мы никогда не говорили о мальчиках, и внезапно меня охватывает странное чувство. Джуд, конечно, мой лучший друг, но все же и брат. К тому же он знает Квинта. И своими глазами видел нашу взаимную неприязнь. Как мне объяснить, что так быстро и полностью все изменилось?
– Это было приключение, – говорю я.
От подробностей меня спасает мама, которая заходит в кухню с картонной коробкой в руках.
– Ребята, вы ведь совершенно не интересуетесь гольфом, не так ли?
Мы оба смотрим на нее.
– Гольф? – переспрашиваю я, думая, что ослышалась.
Джуд озадаченно добавляет:
– Ты имеешь в виду спорт?
– Я приму это как «нет». У нас тут старые клюшки для гольфа, еще вашего дедушки, но… думаю, пора от них избавиться. Мы с папой пытаемся разобрать вещи в доме, так что, если у вас, ребята, есть что-то ненужное… – Она похлопывает по коробке, улыбается нам и уходит.
Я сглатываю, вспомнив о квитанции из ломбарда.
– Сейчас вернусь, – говорю я Джуду, кладя недоеденный сэндвич на стол.
Конверт с деньгами все еще спрятан во внутреннем кармане рюкзака, который я оставила в прихожей. Глядя на него, я вспоминаю свой визит в ломбард и все, что ему предшествовало. Потерянная сережка; старушка с пляжа; деньги, пропавшие из банки для пожертвований.
Я сжимаю конверт обеими руками и иду искать маму. Она в гараже, вытирает влажной салфеткой пыль со старых клюшек для гольфа.
– Мам! Это тебе.
Она удивленно поднимает голову:
– Что это? – спрашивает она и берет у меня конверт. Ее глаза распахиваются, когда она видит деньги.
– Вчера я заходила в ломбард, искала там кое-что, для подруги… Но Кларк решил, что я пришла забрать ваши деньги. Поэтому отдал это мне. Там и квитанция, чтобы вы знали, что продано и за сколько… – Поколебавшись, я добавляю:
– Столовое серебро еще не продано, но синтезатор уже купили.
Она закрывает конверт и озабоченно смотрит на меня. Наконец ее лицо смягчается.
– Все это старые вещи, которыми мы не пользуемся. Они нам больше не нужны. Ты ведь это знаешь, верно?
– Ага. Знаю. – Я затягиваю пояс халата. – Но еще я знаю, что нам нужны деньги, так?
Она вздыхает и накрывает салфеткой одну из клюшек.
– Мы не в бедственном положении, если это то, о чем ты спрашиваешь. Бизнес в магазине начал набирать обороты – слава Богу, наступил туристический сезон. Мы способны оплачивать счета. У нас все в порядке.
– Но?
Она поджимает губы.
– Знаешь, когда вы становитесь старше, от вас, ребята, становится все труднее что-то скрывать.
– Мам!
Она кивает, вытирая ладони о джинсы.
– Люси хочет снова записаться на футбол и баскетбол в этом году, и ей понадобятся новые спортивные костюмы, кроссовки. Велосипед Пенни не протянет еще одно лето, и, конечно, нужно подумать об уроках музыки. А воспитательницы Элли упомянули о предстоящем в следующем месяце исследовательском летнем лагере, и она, конечно, ждет… – Мама отводит глаза. – Мы с папой всегда хотели открыть для вас все возможности, чтобы вы набирались знаний и опыта. Но жизнь стоит дорого. Содержание семьи обходится дорого. И, как бы мы ни любили наш магазин… он никогда не сделает нас богатыми.
Я кусаю нижнюю губу. Я знаю, что не должна спрашивать, но…
– Мам. Тебе когда-нибудь хотелось… – Я не могу заставить себя произнести это.
– Чего? – спрашивает она. – Чтобы у нас не было вас, детей?
– Чтобы нас было не так много.
Она смеется:
– Старшим легко спрашивать, не так ли? – Она засовывает конверт с деньгами в задний карман и берет мое лицо в ладони. – Никогда, Пруденс. Ты, Джуд и ваши сестры приносите нам больше радости, чем могут дать любые деньги. И… – Она отпускает меня и смотрит на клюшки для гольфа. – Если мне удастся продать кое-что из старого хлама, чтобы сделать ваше детство чуть ярче, я буду счастлива. Это же просто вещи. А жизнь дается один раз.
Она наклоняет голову, вглядываясь в мое лицо, словно хочет убедиться, верю ли я ей.
И я думаю, что верю.
– Сегодня разберу вещи в своей комнате. Я уверена, что смогу внести свой вклад в это дело.
– Только если ты этого хочешь, – говорит она. – Я не хочу, чтобы ты начала отказываться от имущества, которым ты дорожишь.
– Я действительно этого хочу. Ты права. Это всего лишь вещи. – Я нерешительно замолкаю, размышляя. – И еще, мам, мне надо тебе кое-что сказать. Я планирую гала-вечер для Центра. Что-то вроде тематической тусовки, чтобы собрать деньги. И я обращаюсь ко многим местным предпринимателям с просьбой предоставить подарочные корзины на тихий аукцион. Я бы с удовольствием взяла что-нибудь из «Венчерс Винил», тем более что тема вечеринки – «Желтая подводная лодка». Но я пойму, если вы с папой не сможете поучаствовать.