Лунные хроники. Мгновенная карма
– Она была там минуту назад. – Эзра показывает куда-то половинкой бургера, прежде чем откусить еще. – Так что, есть какое-то продолжение истории о том, кто это сделал? Постой! Не говори мне. Дай угадаю. – Он приподнимает бровь. – Это был спасатель, в бассейне, с рыболовным крючком!
Квинт мрачно смотрит на него.
– Что, даже не улыбнешься? – Эзра в недоумении откидывает голову назад. – Ну же! Я минут десять сочинял эту шутку.
– Неужели? – тянет Морган. – И это лучшее, что ты смог придумать?
– Слушай, я тебе потом расскажу, ладно? – говорит Квинт. Он пытается пройти мимо, но Эзра останавливает его и кладет руку ему на плечо.
– Держись, чувак. – Он тянется к барной стойке за бокалом вина. – Похоже, тебе нужно выпить. – Потом добавляет шепотом:
– И здесь никого не отлавливают за это.
– Нет, спасибо. – Квинт ищет глазами маму, игнорируя Эзру.
– Пруденс? Язвительная девчонка, чьего имени я не знаю? – говорит Эзра, протягивая бокалы мне и Морган.
– Спасибо, я – пас, – говорю я.
Морган лишь бросает на него презрительный взгляд.
– Как хочешь. – Эзра поднимает бокал и залпом осушает половину.
– Вон она, я ее вижу, – говорит Квинт.
Проследив взглядом за его жестом, я замечаю Розу рядом с одним из мольбертов. Она держит в руке бокал вина и показывает на фотографию, беседуя с кем-то из гостей.
Шона рядом с ней. Она выглядит совершенно непринужденно, ее седые волосы аккуратно уложены, яркий шелковый шарф обмотан вокруг шеи. Ее крупные серьги со стразами бросаются в глаза даже с другого конца зала.
Просто ради интереса я снова пытаюсь сжать кулак. Ну же, мироздание. Если бы ты смогло разобраться с этим вместо нас, вечер прошел бы куда более гладко…
Но, как и в зрительном зале, ничего не происходит.
Квинт делает медленный вдох и спешит к маме. Мы с Морган идем следом. Выступаем единым фронтом.
Квинт прерывает беседу.
– Мам? Можно с тобой поговорить?
Роза вздрагивает, обернувшись так быстро, что натыкается на Квинта. Вино выплескивается из бокала, разливаясь по паркету.
– Черт возьми, прости, пожалуйста. – Она оглядывается по сторонам в поисках салфеток.
– Все в порядке, – говорит Квинт. – Мам…
– А я все гадаю, куда ты сбежал. – Роза все еще сияет. – Я как раз рассказывала этому джентльмену о твоем интересе к фотографии и о том, что ты хочешь получить сертификат по дайвингу после… – Ее взгляд падает на меня, и улыбка гаснет. Удивление и замешательство сменяют друг друга на ее лице.
– О. Здравствуй, Пруденс, – произносит она с ледяной вежливостью. – Не ожидала увидеть тебя сегодня.
– Я рад, что она здесь, – решительно заявляет Квинт. – Вообще-то, мам, я хотел бы поговорить с тобой и Шоной, если можно. – Он бросает взгляд на Шону. – Наедине.
Сбитая с толку, Роза оглядывает всех нас. Гость, с которым она беседовала, откашливается и удаляется с извинениями, чтобы налить себе еще вина.
Шона выглядит озадаченной, но в следующее мгновение я вижу, что она начинает кое о чем догадываться, когда переводит взгляд с меня на Квинта.
– Кажется, ты выбрал не самое подходящее время, – посмеивается Шона, хотя смех звучит резко. – Вечер в разгаре. Почему бы вам, ребята, не отдохнуть за едой и напитками? Квинт, я знаю, как много ты трудился, чтобы все это провернуть. И, полагаю, ты тоже, Пруденс. Несмотря… ни на что. – В ее словах слышится насмешка, и я бросаю на нее суровый взгляд.
– Шона права, – говорит Роза. – Мне нужно продолжить общение с гостями…
– Это займет всего минуту, – говорит Квинт. – И это не может ждать.
– Но подождать придется, – настаивает Шона. – Роза, я вижу семью Грейс Ливингстон за девятым столиком. Думаю, тебе следует выразить свои соболезнования.
Я оборачиваюсь и вижу не только родителей Майи, но и саму Майю, в ярко-синем платье-рубашке. По ее лицу видно, что ей невыносимо скучно.
– О, ты права. – Роза прижимает руку к сердцу. – Грейс всегда так поддерживала нас. – Она вдруг делает паузу, и ее тон снова становится холодным.
– Но, полагаю, тебе это уже известно, не так ли? – Она бросает на меня выразительный взгляд, и я тотчас ощетиниваюсь.
Она проходит мимо нас, Шона следует за ней по пятам, но Квинт преграждает им дорогу.
– Я не хочу устраивать сцену, – говорит он. – Но это очень важно. Пожалуйста.
Щеки Шоны краснеют, глаза сверкают. Внезапно она выглядит совсем другим человеком. Злым. Агрессивным. Загнанным в угол.
– Ты не хочешь устраивать сцену? – В отличие от Квинта, Шона повышает голос. На нас начинают обращать внимание, и я подозреваю, что именно этого она и добивается. Она машет рукой в мою сторону.
– Тогда что здесь делает она, Квинт? И почему ты с ней? Она лгунья и воровка. Ей нечего здесь делать, и я думаю, ей лучше уйти.
– Шона, – шипит Роза, пытаясь улыбаться гостям. – Ладно, Квинт. Хорошо. Давайте вернемся в зрительный зал, и ты сможешь сказать то, что тебе нужно.
– Нет, – заявляет Шона. – Это типичное подростковое поведение под давлением сверстников, Роза. Конечно, он твой сын, но тебе не следует этого терпеть. Разыграть такую драму на нашем грандиозном вечере? Тебе должно быть стыдно, Квинт. – Она цокает языком, чем смутно напоминает мне мою бабушку.
– А теперь прошу меня извинить.
Она пытается обойти Квинта, но на этот раз я встаю у нее на пути. Меня трясет от адреналина и злости. И, не в пример Квинту, я не слишком беспокоюсь о том, чтобы не устроить сцену.
В конце концов, я знаю, что здесь присутствуют журналисты, которые планируют сделать большой репортаж об этом событии в еженедельных газетах. Квинт может не согласиться с этим, но, насколько я понимаю, хороша любая реклама. Чем крупнее скандал, тем больше шансов попасть на первую полосу.
– Не я виновата во всей этой драме, – говорю я достаточно громко, чтобы все, кто делает вид, что не прислушивается, могли меня слышать. – Ты виновата, Шона. Ты украла те деньги, точно так же, как присваивала деньги на своей предыдущей работе, и так же, как украла пожертвования от сегодняшней продажи билетов.
Я бросаю взгляд на Розу. Она выглядит потрясенной и смущенной, но, кажется, в ней просыпается и интерес.
– Вот почему на банковском счете Центра никогда не бывает столько денег, сколько должно быть. Шона присваивает их себе. Она уже проделывала это в прошлом.
Роза качает головой:
– Что ты… ладно. Довольно. Пойдем. В зал. Идем же.
– Я никуда не пойду, – говорит Шона. – И я не собираюсь стоять здесь и выслушивать эти необоснованные обвинения!