Последний сын

Старший нацпол окинул взглядом всю компанию.
— Что вас так много? Больше трех человек не надо собираться.
— Почему? — без удивления спросил Телль.
— Новое положение о безопасности, — сказал старший нацпол и показал на сумку Телля. — Что там у тебя?
— Книги, — Телль вытащил их из сумки.
— Это которые запрещенные?
— Нет, обыкновенные книги. Для сына, — Телль ждал еще вопросов.
Нацпол поглядел на Ханнеса. Тот тоже смотрел на него. Полицейский перевел взгляд на Телля.
— Обыкновенные — и с черного рынка?
— Так все, что есть в книжных, прочитали! — подхватил вдруг Ник.
Нацпол смерил его серьезным взглядом.
— У тебя документы есть, шутник?
— Ееесть, — уверенно протянул Ник.
— Тогда показывай.
— Зачем? — Ник изменился в лице.
— Для удостоверения твоей личности.
— У меня нет собой. Я не ношу, — оправдывался Ник. — Они дома.
— Тогда пойдешь в отдел, — показал на него пальцем первый нацпол и обратился к двум другим рабочим. — А у вас?
Пока те объяснялись, второй полицейский рукой потребовал у Телля книги. Тот протянул их, и нацпол, прищурившись, прошел по названиям.
— Это про животных, это приключения, — помогал ему Телль. — А это сказка.
— Что за "Уди-вительный волшебник из страны ноль три"? — полицейский вытянул ту книгу из стопки. — Код что ль какой?
Старший нацпол повернулся от Ника с товарищами и снисходительно посмотрел на напарника.
— Какой код, это ж про врачей! Ноль три! Телефон неотложки!
— Про врачей что ль? — разочарованно протянул второй полицейский.
— Да, — механически ответил Телль.
— А чего автор не наш?
— Так модно сейчас.
— Про нас книги нету?
— Не принесли, — искренне ответил Телль.
— В следующий раз купи, — убедительно попросил полицейский, возвращая Теллю "Удивительного волшебника из страны Оз".
— Хорошо, — согласился Телль.
— Я повел этих. Догоняй, — сказал старший нацпол напарнику.
Повернувшись к Нику с товарищами, он рукой показал им идти впереди него. Ник бросил на Телля недоумевающий взгляд.
— Давай, давай, — тихо подгонял его полицейский.
Второй нацпол проводил их глазами и вернулся к книгам.
— А вот тут мне название не нравится, — вытянул он "Короля Матиуша Первого".
Полицейский раскрыл книгу, прочел титульный лист. Поджав губы, он пролистал ее до оглавления и громко захлопнул.
— Мне название не нравится.
Полицейский ушел, сжимая книгу за спиной в руках. Телль с сыном смотрели ему вслед. Пройдя квартал, нацпол остановился на углу, взглянул еще раз на книгу и бросил ее в урну.
Дождавшись, пока тот скроется за поворотом, Телль быстро пошел к урне. Убедившись, что полицейский не вернется, он поднял книгу. Сзади на обложке к ней прилип плевок. Телля чуть не вырвало. Он попросил у Ханнеса лист блокнота, снял плевок, вытер это место еще одним листом. Затем Телль завернул книгу в платок и положил в сумку к другим.
— Дома вытрем еще.
Вернулись они раньше Фины. Телль первым делом взял тряпку, намочил ее одеколоном и со всех сторон протер обложку "Короля Матиуша". Выбросив ту тряпку, он взял другую и, тоже смочив одеколоном, снова прошелся по книге.
— Ну вот, забирай, — протянул Телль сыну "Короля Матиуша".
Телль отправился на кухню готовить обед. Вскоре к нему зашел сын.
— Пап, ты можешь все книги вытереть?
— Все? — удивился Телль.
Книги стояли на полке в прихожей той стопкой, какой он их и принес.
— Просто… — Ханнес нахмурил брови, — они были в руках чужих людей.
  
День рождения
 
Путь Телля на работу и с работы за долгое время на "Нацводе" сложился в годы. Телль знал, когда лучше выйти из дома, когда — с проходной, когда перед пешеходным переходом на улицах загорался зеленый свет. И теперь он пользовался этим своим опытом, чтобы хоть на несколько минут побыть подольше рядом с Ханнесом.
Вот и сейчас Телль спешил со смены, подходя секунда в секунду к загорающемуся зеленым светофору, ловко на быстром шаге обгоняя прохожих. Перейдя проезжую часть, он уже запрыгнул на тротуар, как один из стоявших у будки нацполиции патрульных свистнул, жестом показав ему остановиться. Телль замер, не успев даже подумать, в чем дело.
 
— Пожалуйста, приведите свой внешний вид в порядок, — подошел к нему патрульный.
— Хорошо, поправлю, — Телль хотел было идти дальше, но патрульный взял его за плечо.
— Не спешите. Поправьте воротник, рубашку.
Второй полицейский, прикрыв дверь будки, направился к ним. Понимая, что спор, тем более — уже с двумя нацполами, только займет время и неизвестно чем закончится, Телль стал заправляться.
— Кому-то это надо же! — вырвалось у него.
— Гражданин нашей страны должен выглядеть так, чтобы мог своим видом подавать пример иностранным туристам, — ответил заученной фразой первый патрульный.
— Так их же перестали к нам пускать, — удивленно поглядел на него напарник.
— Кто-то, может, не уехал еще, — нашелся первый патрульный.
— Я все поправил, я пойду, — сказал Телль.
Патрульные уже забыли про него, лениво обсуждая друг с другом иностранных туристов.
Вынужденное общение с нацполами, а также потерянные на "приведение в порядок" минуты отвлекли Телля, сосредоточенного исключительно на пути домой. Телль сердился на себя за то, что дал повод прицепиться к нему, да еще и из-за одежды. Ведь он специально одевался всегда как положено.
Телль не понимал Фину, к которой на улице не раз из-за брюк придирались полицейские. Однако он никогда ничего не говорил жене. Фина со времен детдома ненавидела одинаковую одежду. Отличавшиеся друг от друга только цветом, юбки, в которых ходили все женщины в городе, она не носила. Лишь переступив свою проходную, Фина вынужденно надевала форму, снимая ее по окончании смены.
В один из выходных Телль собрался в кино с женой и сыном. На первом же перекрестке Фину, почти как его сейчас, остановил полицейский. Спросив, далеко ли Фина живет, нацпол велел ей вернуться домой и переодеться. Телль, чтобы не стоять возле полицейского, отправился с Ханнесом следом за женой. Фина окликнула их сразу за углом. Переодеваться она даже не думала.
— Пойдем другой дорогой, — попросила Фина.
В кино они не успели. А идти в театр на спектакль для детей Ханнес не захотел. Маленьким он очень боялся больших, с человеческий рост, кукол. Тогда Фина и Телль решили погулять с сыном по городу просто так.
***
Сегодня дома Телля ждал празднично накрытый стол с тортом, на котором горели — он посчитал — 25 свечей.
— Что за праздник у нас? — удивленно смотрел Телль на встречавших его жену с сыном.
— Сегодня Карлу исполнилось бы 25 лет, — сказала Фина. — Он был бы совсем взрослый.
У Телля кольнуло внутри. Он действительно забыл, что сегодня такой день.
— Прости. Я… — Телль не мог произнести это слово — "забыл".
— Ничего, — сочувственно ответила Фина. — Я мать, я должна помнить.
— А я — отец, — сказал не столько жене, сколько сам себе, Телль.
— Все верно, — согласилась с ним Фина.
Ханнес принес из своей комнаты стул для матери, а сам сел на табурет со стороны окна.
— Я сейчас, — сказала Фина и вышла из кухни.
Телль слышал, как закрылась дверь родительской, скрипнул шкаф. Ханнес придвинулся к отцу.
— Пап, если Карл родился мертвым, то он уже был мертвым? — прошептал он Теллю в самое ухо.
— Да, — кивнул отец.
— А почему тогда мама говорит про день рождения Карла? Он же умер к тому времени, как родился.
— Мама отмечает день, когда Карл появился на свет. Он же появился на свет, он родился, — как мог, объяснял Телль. — Только родился — мертвым.
Фина вышла на кухню в платье, которое она надевала в дни рождения и на новый год.
— Задувай свечи, — сказала она Ханнесу.