От Сталинграда до Берлина. Воспоминания командующего

Конно-механизированной группе генерала Плиева предлагалось овладеть Снигиревкой и в течение 13 марта удерживать за собой район Киселевка, Бурхановка, Снигиревка, Октябрьский, Бармашево.
46-й армии, закрепив за собой плацдарм на правом берегу реки Громколей, в течение 13 марта подтянуть тылы и артиллерию, готовясь к наступлению с утра на Ново-Октябрьский.
Приказ соответствовал сложившейся обстановке. Штаб фронта правильно проанализировал события, обобщил данные, поступившие из войск, и наметил, по существу, завершение окружения и уничтожение группировки противника, зажатой в районе Березнеговатое, Снигиревка.
Войска армии готовились к решительному наступлению с рассветом 14 марта.
Противник, убедившись в невозможности прорыва через наши боевые порядки днем, решил пойти на ночной прорыв. Во втором часу ночи 14 марта плотными цепями и колоннами гитлеровцы двинулись на прорыв, ведя ружейно-автоматный огонь на ходу. Наша артиллерия вести огонь не могла, но пехота и танкисты расстреливали в упор немцев. Они шли, не обращая внимания на наш огонь. Своих потерь они ночью не видели и гибли сотнями и тысячами.
В 2 часа ночи я приказал 35, 47, 57-й гвардейским стрелковым дивизиям и 353-й стрелковой дивизии перейти в наступление с севера на юг.
Трудно было ночью определить, как развертывается бой на уничтожение окруженной группировки немецких войск. Можно было о чем-то догадываться по интенсивности ружейно-пулеметного огня. Только днем мы установили по трупам фашистских солдат, наваленных буквально штабелями, что гитлеровские войска пытались выйти на Ингул и спастись на правом берегу этой речушки.
14 марта 1944 года. Занялся рассвет.
Гитлеровские колонны и отдельные группы все еще пытались прорваться на запад.
По полям и дорогам по колено в грязи брели толпами измученные солдаты, вчера еще жестокие и неумолимые захватчики.
Ночью наши танки стояли неподвижно. Утром из неподвижных огневых точек они превратились в грозную силу.
С рассветом весь фронт пришел в движение. К 10 часам утра разгром противника в районе Ново-Сергеевка, Ново-Горожено, Тарасовка, Зеленый Гай был завершен. Двумя часами позже всякое сопротивление противника было подавлено в районе разъезда Горожено, Ново-Павловка, Ново-Севастополь, Ново-Братский.
В результате боев 13 и 14 марта были разгромлены 29-й немецкий армейский корпус в составе 79, 302, 97, 17, 125, 258-й пехотных дивизий и остатки 24-й танковой. Нанесен был значительный урон 294, 304, 306 и 370-й пехотным дивизиям.
За два дня боев было убито около 25 тысяч немецких солдат и офицеров, взято в плен около 10 тысяч…
Огромны были и трофеи оружия, автомашин, танков, самоходных орудий, бронетранспортеров. Сколько трупов и оружия было оставлено и брошено в оврагах, балках и в поле — сказать трудно.
На запад, за Южный Буг, прорвались немногие.
Освобожденные жители рассказывали, что некоторые немецкие солдаты и офицеры сходили с ума.
Наши войска разгромили и отбросили противника с Днепра, полностью изолировали с суши крупную фашистскую группировку в Крыму и открыли путь на Днестр и на Одессу.
Теперь мне осталось пояснить суть ингулецкого парадокса.
Вот письмо командующего 6-й немецкой армией генерала Холлидта от 13 февраля 1944 года.
 
«Командиру 16-й мотодивизии
Господину генерал-лейтенанту графу фон Шверину
Против Вас возбуждены обвинения, что Вы:
а) наперекор известному Вам точно сформулированному приказу корпуса не боролись до последних сил за доверенный Вам участок Каменка, а преждевременно покинули его, оставив слабый арьергард, и приказали дивизии сосредоточиться в Широком. Этим Вы вывели свою часть в критический момент с поля боя и открыли противнику выход на оперативный простор;
б) не сочли возможным сообщить об этом корпусу, несмотря на то что имели все возможности сделать это незамедлительно;
в) в критический момент, несмотря на повторный приказ, не использовали все возможности связаться с корпусом и не информировали корпус о положении на Вашем участке.
В целях предварительного уяснения я поручил армейскому судье — старшему судейскому советнику доктору Коварцику выслушать Вас по существу дела.
Это поручение не рассматривается как военно-судебное дознание. Вас выслушают от моего имени.
В силу этого прошу Вас после передачи дивизии полковнику фон Мантойфелю явиться на главную квартиру армии, захватив с собой материал по существу дела.
 
 
Подписано Холлидт».
 
После того как участок фронта, оборонявшийся его дивизией, был прошит насквозь разведротой старшего лейтенанта Ф.Л. Каткова, фон Шверина отстранили от командования дивизией и группой. Он предстал перед судом, кое-как оправдался и был откомандирован на Западный фронт, где было поспокойнее.
    
4
К вечеру 14 марта через передовой командный пункт 8-й гвардейской армии, расположенный в Ново-Полтавке, прошло более 8 тысяч пленных немецких солдат и офицеров. Подходили и подходили новые колонны. Иногда один автоматчик конвоировал колонну до двухсот человек. На этом участке фронта враг был морально сломлен.
Командование фронта поставило перед армией задачу круто повернуть войска с юга на запад и на северо-запад и в обход лиманов продвинуться к реке Южный Буг, с ходу ее форсировать, не дав возможности противнику организовать по водному рубежу оборону.
19 и 20 марта выдвинутые вперед стрелковые полки форсировали Южный Буг. На лодках, плотах, даже на бревнах переправились гвардейцы с легким оружием. Артиллерию и танки так переправить было невозможно. Понтонных средств тогда не нашлось. Артиллерия не могла поддержать переправившиеся части. Боеприпасов в артиллерийских соединениях почти не было. Командир артиллерийской дивизии генерал Ратов смог дать только по три выстрела на орудие.
Командующий фронтом требовал от 8-й гвардейской армии решительных действий, ставил задачу форсировать реку всеми силами армии. Генералу И.А. Плиеву было приказано подготовить конно-механизированную группу к переправе в ночь на 23 марта в районе Троицкое, Новая Одесса.
Но выполнить приказ помешала погода. С моря подул ветер. Бугский лиман и в обычную погоду является преградой значительной. А тут с моря пошла в лиман вода. Она столь стремительно поднималась, что создалась угроза затопления некоторых захваченных плацдармов. Пришлось отдать приказ, чтобы наши части, с боем овладевшие плацдармами, покинули их и вернулись на левый берег.
21 марта мне на командный пункт позвонил Исса Александрович Плиев и пригласил к себе на обед, намекнув, что прибывает большое начальство.
Я догадался, кого имел в виду Исса Александрович. Задержка с переправой через Южный Буг не могла не беспокоить Ставку. К нам приехал Маршал Советского Союза Василевский в сопровождении генерала армии Малиновского.