Наш дикий зов. Как общение с животными может спасти их и изменить нашу жизнь

  
      
Часть 5. Дикие души любовь, смирение и принцип взаимности 
 
Предположим, Бог вернулся оттуда, где он был, и с улыбкой спросил нас – догадались ли мы о том, что его не было? Предположим, он захотел узнать, не пришло ли нам наконец в голову спросить кита. А потом он огляделся бы и спросил: «Кстати, а где киты?»
 
Кормак Маккарти, «Киты и люди»
 
   
Глава 19. Спящие животные 
 
На ежегодной конференции Общества дикой природы Северной Америки в 2015 году я познакомился с Овидом Меркреди, поэтом и бывшим национальным руководителем Ассамблеи коренных народов. В то время он также был президентом новой демократической партии Манитобы. Меркреди вырос в общине Кри, которая до 1960-х гг. была изолирована, и стал национальным лидером по защите прав коренных народов, избрав ненасильственный путь гражданского неповиновения. На конференции, в которой приняли участие несколько сотен биологов дикой природы и других специалистов, он призвал участников расширить свои представления о взаимосвязи с другими животными, если они этого еще не сделали.
«То, что вы называете дикой природой, мы называем родственниками, – сказал он им. – Мы не рассматривали дикую природу как ценность, мы просто были глубоко связаны с ней, получая от нее одежду и пищу». Но в его культуре потребление других животных носит священный характер, и эта этика передавалась из поколения в поколение при помощи пересказывания историй и личного примера, являясь частью повседневной жизни. Так, когда он и его семья разбивали лагерь у залива Лаймстоун на северном озере Виннипег, недалеко от того места, где его отец родился в железнодорожном вагоне, они искали яйца чаек на завтрак.
 
«Урок детям состоял в том, чтобы брать лишь столько, сколько нам нужно, и не брать все яйца из одного гнезда. Когда мы это делали, я думаю, что чайки благодарили нас за то, что мы позволяем им продолжать свою жизнь на этой планете. Потом, в конце лета, мы катались на каноэ по озерам и ручьям. Видели, как молодые утки плавали по воде, и наши родители говорили: «Не охотьтесь на них, пока они не вырастут». А затем мы охотились на них не для развлечения, а ради еды. Проявляйте уважение к животным.
В понимании общины Кри того, что правильно и что неправильно, есть то, что мы, Кри, называем «пастаховин» – не грех, но хуже, потому что ваши действия вернутся к вам. Моя мать часто рассказывала историю о старике, которому нравилось причинять боль кроликам, которых он ловил. Когда ему пришло время умереть от старости, он умирал не легко, а в течение длительного периода времени. И когда он умирал, перед ним маячил кролик.
Мне объяснили эту идею святости – идею о том, что животные не просто дикие, но и священные – на примере красной малиновки, птицы, которая прилетает ранней весной. Нам, молодым охотникам, говорили, что убивать эту священную птицу запрещено, и если мы это сделаем, кто-то из нашей семьи обязательно умрет. Вам может показаться странным, что подобные истории рассказывают еще совсем юным мужчинам. Но когда вы охотитесь, очень важно, чтобы рядом с вами не было красных малиновок».
 
Пока он говорил, я припомнил весенних малиновок, появлявшихся, когда начинали отступать долгие зимы Среднего Запада. Ощущая весеннее возбуждение, я воспринимал этих птиц как нечто необычное, особенно первую увиденную малиновку, прыгавшую через все уменьшающиеся островки снега.
    
Аватары, символы и посланники
Сегодня все большее число религиозных или духовно богатых людей раскрывают свои объятия животным. Многие религиозные лидеры всех вероисповеданий, а также неверующие, независимо от их политических убеждений, поддержали растущее движение за единение детей с миром природы. Некоторые даже признают, что духовная жизнь начинается с чувства удивления, и что опыт общения с природой первым дарит это ощущение.
Эта открытость глубже и существует дольше, чем многие из нас могли бы предположить. Исследование, проведенное в 1960-х годах сотрудниками Массачусетского технологического института, показало, что люди с различными духовными корнями склонны говорить о природе, используя одинаковую духовную терминологию. И даже атеисты. Некоторые называют эту склонность анимизмом (от anima, латинского слова, означающего «дыхание» или «душа»). Как бы это ни называлось, они верят или ощущают, что животные, предметы и участки земли в той или иной степени имеют духовную форму – нечто, обретающееся внутри. В синтоистской, буддийской, индуистской, викканской и туземной культурах это «нечто» выражается совершенно по-разному. Эта вера поддерживается возрождением религиозных традиций коренных американцев – или, по крайней мере, воспринимаемых как возрождение. Хотя эти традиции и пострадали от внешнего угнетения, они веками оставались живыми и актуальными.
Ранее я упоминал биолога Молли Маттесон, которую слегка обескураживают некоторые люди, рассказывающие о своих духовных контактах с другими животными так, как будто этот их опыт был историей, выделенной из мира других животных. Маттесон сказала, что подход «животные, как духи-проводники» смущает некоторых людей, особенно когда это ощущается или является корыстным. Будучи ученым-биологом и защитником природы, она также сопротивляется грубому антропоморфизму, который может, в зависимости от истории, изображать животное чем-то вроде бога. И все же у нее была своя история.
Маттесон произошла во время экскурсии, организованной Институтом долины Анимуса в Дуранго, штат Колорадо. Институт, основанный Биллом Плоткиным, пропагандирует глубокую связь с природой. Плоткин, получивший образование психотерапевта, является автором книги «Искусство души». «Некоторые люди называют этот процесс поиском мечты и перспективы», – объяснила Маттесон, отметив, что другие отвергают этот термин как культурное переосмысление индейской церемонии. Подход института, пропитанный экопсихологией, побуждает участников искать свой собственный путь, осмысляя опыт природы всего мира, а затем поделиться им. Причем не только для того, чтобы выразить свои чувства, но и в целях подготовки к более масштабному сдвигу в отношениях человечества с природой. «Очень важно попасть туда, где можно слиться с окружающим миром. Национальный парк Денали, Йеллоустоун, да любое другое место, где в животных не стреляют все время», – сказала она. Другими словами, идите туда, где можете найти отчетливый знак. Вот ее история:
 
«Я находилась в Долине Смерти – это было задание, предназначенное для меня одной. Два с половиной дня голодания я просто сидела на корточках в пустыне, сгорбившись и опустив глаза в землю. Что-то привлекло мое внимание. Это, казалось, был помет. Я пригляделась к нему и увидела нечто необычное. Сначала подумалось, что это птичье крыло. Потом поняла, что это крыло летучей мыши. Я продолжала поститься, большую часть времени сидя в кругу камней, где должна была медитировать, размышляя о своей цели и ожидая появления видений. Я часами смотрела на пустыню, в особенности на то, что выглядело как гримасничающее лицо на скале, и на тени от выветренного утеса за руслом высохшей реки.