Зеркала

И я не поняла, что произошло.
Может быть, я зря открыла ему свое имя, и теперь он обрел надо мной особую власть?
Так или иначе, один его приказ – и я заснула.

***

– …и теперь мне интересно, можно ли считать сон на письменном столе высокопоставленного чиновника попыткой диверсии или государственной изменой? В конце концов, это создает некоторые помехи рабочему процессу. Доброе утро, Кондор. Очень рад тебя видеть и не хотел будить, но, к сожалению, ты мне мешаешь.
Кондор с трудом разлепил глаза и с не меньшим трудом поднял голову от стола, подперев ее рукой. Его высочество Антуан д'Альвело, кронпринц Иберии, стоял вполоборота у высокого окна, выходящего в сад, и держал в руке чашку, от которой на весь кабинет пахло кофе.
– Если ты чувствуешь себя так же, как выглядишь, – добавил кронпринц, лукаво улыбаясь, – то я искренне тебе сочувствую. Но ни сочувствие, ни даже, хм, твое особое положение в кругу моих подчиненных не заставят меня проявить милосердие и простить оккупацию моего стола.
– Сколько сейчас времени?
Кондор зевнул и спрятал лицо в ладонях, потому что холодный свет зимнего дня казался неприятно ярким.
– Столько, что я уже закончил обедать, – ответил его высочество, допивая кофе. – И собираюсь вернуться к делам, на которых ты, эм, спишь. Конечно, личных покоев во дворце у Мастера нет. Не заслужил.
Он сказал это почти обиженно.
– Дар…
– Что – «Дар»? – Принц подошел ближе и небрежно взял лежащую на углу стола газету. От мнимой обиды не осталось и следа. – Сбежал от светских хищниц, которые засели в засаде, стоило им узнать, что ты где-то поблизости? На твоем месте я бы уже разобрался со своими женщинами, а то дождешься: они столкнутся и уйдут вместе пить вино и продумывать планы мести мужскому равнодушию в твоем лице.
– Были бы мои, я бы разобрался, – отмахнулся Кондор.
Дар хмыкнул и кивнул, не отрываясь от газеты. Его взгляд быстро скользил по строкам и заголовкам, на лице не отражалось ничего, кроме спокойной доброжелательности. Иллюзия. Такой же обман, как мягкость кошачьей лапки, скрывающей острые, как крючья, когти в подушечках.
– Я прочитал твой доклад, – сказал принц, когда обоюдное молчание стало невыносимым. – Восхитительная теория, но правильно ли я понял, что пока нет никакой возможности показать результаты на практике?
– Пока нет. – Кондор лениво посматривал в сторону пустой чашки. Горечь кофе была менее омерзительна, чем приторное до тошноты зелье, которое он пил ночью, но попросить кофе у Дара – значит проиграть в их старой игре. – Как только появится, я тебе сообщу.
– Жду с нетерпением. – Принц приподнял одну бровь и хмыкнул, покачав головой. Видимо, какой-то новости все-таки удалось выбить его из обычного равновесия. – А теперь перейдем к тому, из-за чего ты здесь заснул. – Дар наконец посмотрел прямо на друга и тут же недовольно скривился и покачал головой. – Видел бы ты себя в зеркале…
– Не сомневайся – видел.
– Ну конечно! – Дар беспечно уселся в одно из кресел, стоящих перед столом, и сложил руки на коленях. – Расскажи про гостью, – попросил он, улыбаясь так светло, словно был мальчишкой, который выпрашивал у старшего брата законный подарок.
Кондор прикрыл глаза, пытаясь справиться с раздражением.
– То есть, – сказал он, криво улыбаясь, – тебя нисколько не беспокоит некоторая, хм, несвоевременность?
Улыбка принца не погасла.
– Я помню, что это всегда можно списать на невозможность абсолютного познания законов древней магии. Именно так ты себя успокаиваешь. – Дар наклонил голову набок. – Я прав?
Кондор не стал ни отрицать, ни соглашаться.
– Феликс будет разочарован, – ответил он спокойно. Спорить о том, что сейчас важно, а что нет, не хотелось. – Остальные, думаю, тоже.
– Она глупа и дурна собой?
Дар изобразил разочарование, так же похожее на настоящее, как его недавняя обида.
Пришлось на минуту задуматься, пока утомленный разум искал наиболее точную фразу.
– Она обычная, – сказал Кондор. – Маленькая. Колючая, как любой подросток. Иногда язвит в ответ, иногда дрожит от страха, хотя старается не показывать это. Меня порадовало внешнее спокойствие. И умение выбирать хорошие вопросы. Я думаю, самой страшной проблемой будет то, что для планов и идей Феликса она окажется слишком скучной и тихой. Но это даже к лучшему.
Кондор хотел добавить, что, может быть, в этот раз вообще лучше обойтись без Феликса и лишнего внимания, но не стал.
Дар задумался, глядя куда-то в сторону.
– Ты не любишь моего брата.
– Не люблю. И не собираюсь это скрывать.
Принц кивнул, принимая ответ.
– Просто помни, что вы с ним на одной стороне шахматной доски.
Кондор снова усмехнулся – на этот раз криво, приподняв один уголок губ.
– Я всегда это помню, Ваше Высочество. Даже когда дело касается бхартского порошка и прочих неприятностей, последствия которых я убирал.
Дар сощурился, отчего темно-карие глаза стали почти черными.
– Иди спать, маг.
– Но…
– Ближайшее зеркало в коридоре. Думаю, ты вряд ли встретишь здесь кого-то, кроме моего секретаря и пары посетителей, так что назойливое женское внимание тебе точно не грозит.
Кондор невозмутимо развел руками, мол, попробуй меня отсюда вытащи.
– Дай мне еще полчаса, Дар. Выпей еще кофе, не знаю… – Он задумался на секунду. – Прочитай служебную записку от представителя Ковена, она очень эмоциональная… Я постарался. – Кондор попытался улыбнуться, но столкнулся с холодным взглядом принца, поэтому улыбка получилась натянутая. – А потом мы с тобой решим, как нам дальше быть. С… гостьей и всем тем, что вокруг нее творится.
Принц больше не улыбался.
– Иди спать и выспись по-человечески. Это приказ. Мой. Личный.
– Да неужели ты готов отправить меня на плаху за желание не спать, а работать?
Дар рассмеялся в ответ и вполне серьезно кивнул.

Лисы, призраки и люди

И наконец, заметив вас, возлежащего на ветке дерева, восклицает «Ох!» и начинает на вас нахально пялиться.

Анджей Сапковский, «Золотой полдень»
Он сидел в кресле напротив, забравшись в него с ногами, и смотрел на меня, как кот на аквариум. То есть с подчеркнутым, полным достоинства спокойствием, за которым угадывалось что-то такое, тайное и хитрое, хищное, способное в любой момент превратиться в движение.