Редкий экземпляр: собственность империи
Это не было для меня секретом, еще в Хабаровске ученому стало настолько плохо, что он оказался в коме. Здесь его поместили в анабиоз, я помню. Его придурочные, склонные к садизму коллеги только руками разводили и клялись, что случай — уникален, и без должных знаний добиться позитивных результатов может разве что настоящий гений. И да, гений тут лишь один. Марат Кольцевой. Тот, кто и нуждается в помощи.
Но мне говорили, что он в другой клинике, которая находится чуть ли не на границе. Зачем врали, а, главное, при чем здесь его безопасность?
— Марат и его состояние, скажем так, не вписываются в общую политику компании. Существует человеческий фактор, Ника, тебе ли не знать, и тот факт, что бывший сотрудник находится в анабиозе в родной лаборатории, может привести к лишним слухам. А они не нужны ни Игорю, ни нам. К тому же не все коллеги брата были в восторге от его методов, а кто-то наверняка завидовал. В итоге о том, что с ним случилось, знали единицы. Пока ты не разоралась как ненормальная!
— Но как я могла догадаться?
— Мозги нужны, чтобы думать!
— Да?! А ты мог бы предупредить!
— Просто надо уметь себя контролировать!
— Я умею!
— Да ну? Ты это отлично показала!
— Умею! Но не когда речь идет о том, кого люблю! — последнее почти выкрикнула и отвернулась, чтобы он не заметил, что не во всем не прав. Сдержать слезы у меня и правда выходило плохо.
Спину жгло уже знакомо, его взгляд я почувствую и во сне. Но оборачиваться не спешила. Как вообще можно было додуматься скрыть от меня его нахождение здесь?! Это действительно было неумно, чего они ожидали? Что я пройду мимо с покерфэйсом? Странно, мне-то казалось, кто-то, а Руслан неплохо меня выучил.
Стена перед носом исчезла, явив знакомого охранника.
— Пойдем. Тебя ждет босс.
— Привет, Виктор. Зачем?
— Вот у него и узнаешь. На выход.
Так и не сказав ничего оставшемуся в комнате Руслану, вздохнула и побрела за почти бегущим впереди провожатым. Он со мной не разговаривал, не пялился, и я была благодарна. Пыталась прийти в себя от признания Руслана и тяжело дышала, молясь о том, чтобы непрошенные слезы перестали стоять в глазах. Не хочу, чтобы Игорь видел мою слабость.
Его кабинет, как и в первый раз, поразил белизной и стерильностью. По-моему, здесь чище, чем в лаборатории, где все должно блестеть априори.
Черноволосый мужчина в льняном костюме сидел за столом напротив входа и открыто улыбался. Но я-то знала, что визуальное радушие — фальшивое и напускное. Передо мной один из самых жестоких людей в истории.
— Привет, Вероника. Присаживайся. Нам пора побеседовать.
— Привет. О чем? — не шелохнувшись, спросила я.
— Я привык, что меня слушаются без лишних вопросов и с первого раза, — тон не изменился, но в светлых глазах мелькнуло раздражение.
Я покачала головой и прошла на пушистый белоснежный ковер, заняв прозрачный стул, стоящий посреди помещения. С ожиданием посмотрела на мужчину.
— Я в курсе, что наш общий друг уже поведал тебе об ужасной оплошности, допущенной тобой, — произнес хозяин компании. — Имей в виду, ты создала мне лишние проблемы, и за это придется заплатить.
— Вы меня убьете?
Раскатистый неискренний смех — и тут же серьезное:
— Увы, ты слишком ценная.
— А что будет с Маратом?
— Я думал, ты спросишь, что я сделаю с тобой.
— А вы мне ответите?
— А где гарантия, что я отвечу насчет Марата?
Словесный поединок закончился ничьей. Он откинулся на спинку кресла, разглядывая меня из-под полуопущенных ресниц. Будто наш короткий разговор ему наскучил, но служба, как говорится, обязывает.
— Перейдем к главному, — произнес после недолгой паузы. — Я уже говорил, что хочу, чтобы ты работала на меня. Ты, напомню, согласилась.
— Вы же знаете, что это…
— Не перебивай! Так вот, о чем я? А, о твоих способностях. Они поистине уникальны, и я подумал, как это выгодно скажется на моем имидже.
— Имидже? — вот тут, признаться, я опешила.
— Что, еще не поняла? — усмехнулся Игорь. — Имидже-имидже. Дело вот в чем. Совсем скоро «Ариадна» выпускает на рынок новый препарат. Он создан, в том числе, с использованием некоторых компонентов, добытых из твоей крови… Впрочем, это неинтересно. Важно другое: средство обещает увеличить скорость мышления, адаптировать человека к внешним раздражителям, в общем, усовершенствует его во многих смыслах.
— И?
— Ты будешь ходячей рекламой, детка! — радостно заявил он. — Продемонстрируешь свои способности, что интересного умеешь, и клиенты любые деньги отдадут за то, чтобы приобрести мой товар!
— Вам прекрасно известно, что я не могу это контролировать.
— Знаю. Считаю это недоработкой моих людей. С завтрашнего дня начнешь тренировки. У тебя две недели, чтобы овладеть всем, что нужно.
Мужчина махнул рукой, давая понять, что разговор окончен.
— Подождите. Что с Маратом?
— Ой, ну что ты какая настырная? — было видно, что он буквально кайфует от моих переживаний, скотина! — А что с Маратом?
— Ему можно как-то помочь?
— Откуда я знаю? Он бы точно разобрался, что происходит, но, увы…
— Могу я с ним увидеться?
— Зачем? Он овощ!
— И все же!
Мужчина сделал вид, что задумался. Хотя, возможно, так и было, но я привыкла ставить под сомнение все, что он говорит или делает.
— А знаешь, давай, — я сначала даже не поверила, что он так легко согласился. — Хуже, боюсь, быть не может.
— Спасибо!
— Это все потому, что я — слишком добрый! — напускная скорбь и тут же жесткое: — Но придется избавиться от тех, кто может нести потенциальную угрозу.
— Простите, что?! — тут я уже не выдержала, вскочив и воззрившись на спокойно лыбящегося босса-садиста.
— Избавиться — это значит предупредить распространение заведомо ненужной информации среди широкого круга! — голосом лектора произнес тот. — Мне разговоры не нужны, а они обязательно появятся, когда все вокруг узнают, что Кольцевой оказался в состоянии своих экземпляров.
— Но…вы их убьете?
— Вот видишь, ты не такая дура, какой пытаешься казаться.
— Но… мне казалось, вы и так все контролируете! Никто в мире не знает, что здесь происходит. Никто…
— Потому что я всегда поступаю так, как считаю нужным, — оборвал меня хозяин «Ариадны». — Превентивные меры — залог успеха, запомни это, малышка. Хотя вряд ли тебе понадобится моя наука.