Три подруги и таинственный жених
— Тебе подарили надежду. И желание перетряхивать чужое грязное белье тут же пропало, — протянула я. Путь не вежливо, зато честно.
— Вы считаете меня плохим человеком? — Мари взглянула на меня исподлобья.
Я встала.
— Я не считаю тебя ни тем, ни другим. Хотя бы по той простой причине, что ни первое, ни второе утверждение не являются правдой.
— Но почему? — Мари встала вслед за мной. — Я ведь плохо поступила. Я не заступилась за сестру, а наоборот, позволила человеку, обидевшему её, вернуться в мою жизнь.
— Что есть добро, а что зло? — философски заметила я, направляясь к двери. — Человечество так и не смогло договориться по поводу этих основополагающих понятий. А мы, так уж тем более, — я обернулась к Мари. — Не вини себя, в том числе, и в смерти своей сестры. Ты не смогла бы ничего сделать — ни защитить, ни спасти. Случилось так, как должно было случиться. Теперь надо просто жить дальше. И звони, если что-то понадобится.
Я оставила Мари свою визитку и направилась к выходу. В квартире никого не было, как и на лестничной клетке. Это дало мне повод предположить, что Макс ожидает меня внизу. Или так, или он уже сидит в ближайшем кабаке и заливается алкоголем, пытаясь утопить в нём осознание того, что он имел близкие отношения с сиреной.
Глава VIIВыйдя из подъезда, я сразу же увидела его. Он стоял в стороне от пылающих энтузиазмом и энергично шушукающихся бабок, и курил.
— Ты же вроде бросаешь, — сердито заметила я, подходя к нему.
— Уже нет, — сквозь зажатую в зубах сигарету прошипел Макс и глубоко затянулся.
Я промолчала, помахав рукой перед лицом, отгоняя от себя клубы сигаретного дыма. Начинать разговор не спешила, ожидая, когда друга прорвет первым.
И он не подвел.
— Она — сирена? — вместе с облаком дыма, выдохнул начальник.
— Молодец, — с сарказмом похвалила я. — Умеешь подслушивать.
— То есть, все, что было между нами — ложь? — не унимался босс. Ну вот, стандартная мужская реакция. Эгоизм, замешанный на болезненном самолюбии.
— Тебя только это волнует? — я направилась вниз по улице, туда, где припарковала свой автомобиль.
— Так да или нет? — вновь стал расспрашивать меня друг, едва мы отдалились от всё еще толпящихся у дома людей. Я с наслаждением подняла лицо к небу, радуясь ярким солнечным лучам. Но радовалась не долго. Угрюмое сопение друга над моим ухом действовало на нервы и не позволяло отрешиться от происходящего вокруг хотя бы на пару минут. Открыв глаза, я повернулась к нему лицом.
— Слушай, ну какая теперь уж разница? Это ведь прошлое, вот и оставь его в прошлом.
— Но… как мне теперь с ней общаться? — растерялся друг. И хотя я прекрасно понимала, что он сейчас чувствует, мало чем могла ему помочь.
— Очень просто, по-русски. Если хотите, можете перейти на английский. Ну, или разучите язык жестов, тоже говорят, полезная вещь, — и я направилась к своей машине. — Ты идешь?
Мы загрузились в авто, и я порулила в сторону нашего офиса. Необходимо было выпить кофе и хорошенько всё обмозговать.
— Что думаешь? — спросил, наконец, Макс после нескольких минут напряженного молчания. Я следила не только за дорогой, но и за его лицом, по изменениям которого поняла, что ситуацию с Мари он уже успел немного уложить в своей голове и теперь интенсивно размышлял над другими, более животрепещущими темами. Возможно, таким образом он просто пытался отвлечься.
— Об убийстве? — решила уточнить я, высматривая вдоль дороги какую-нибудь кофейню.
— Нет, о ситуации на американском фондовом рынке, — вспылил Макс.
— Не знаю, мой биржевой брокер в отпуске, — отбила я подачу.
— А ты можешь вот без этого? — продолжало нервничать начальство.
— Без чего? — я сохраняла невозмутимость. Ну, или по крайней мере, мне так казалось.
— Без вот этого своего сарказма, — изображая из себя взбесившуюся мельницу, замахал руками босс. И я поняла, что последние несколько часов дались ему тяжело. Но это не значило, что отыгрываться следовало на мне.
— А ты?
Макс выдохнул, отвернулся, помолчал и выдавил:
— Прости, просто… ситуация сложная, не до веселья сейчас.
— Взгляни на моё лицо, — предложила я, ткнув в это самое лицо пальцем. — Похоже, что мне весело?
Макс действительно перевел взгляд на меня, внимательно оглядел мою моську и не смог сдержать улыбку:
— Нет, похоже, что ты размышляешь о том, где можно купить хороший топор.
— Бензопилу, — сопроводила я свои слова ответной улыбкой. — Мой выбор — бензопила. Не женское это дело, топором махать.
— Бензопила — тяжелая, — отметил повеселевший Макс.
— А ты на что? — хмыкнула я и, заметив на углу улицы знакомую вывеску, начала перестраиваться в потоке машин. — О, а еще есть шуруповерты! Тоже очень полезная в хозяйстве вещь! И не только в хозяйстве…
Взяв кофе на вынос, я — американо с молоком, Макс — латте, мы вернулись в машину и решили не торопясь насладиться напитками, наблюдая за жизнью вокруг.
— Её убил не человек, — глядя в окно, нарушила я установившуюся тишину.
— Это я уже понял, — тихонько вздохнув, ответил Макс.
— Как?
— Ты — нереида, Мари — серена, а спальня Элли залита кровью. Не трудно догадаться, что здесь что-то не так, — сухо подытожил он. — Я прав?
— Да, — поморщилась я. Еще сильнее втягивать друга, чем он уже был втянут из-за знакомства со мной в мир сверхъестественного мне не хотелось. Но он имел право знать, что происходит. — Скорее всего, сестру твоей бывшей подружки убил оборотень.
— Почему ты так решила? — тут же ухватился за мои слова Макс.
— Оборотни живут закрытыми сообществами, — начала я рассказывать издалека. — Как и многие из нас. У каждого такого сообщества имеются свои правила, законы и правители. В принципе, на таком делении и держится весь наш мир. Но главное, что отличает оборотней от всех остальных — это то, что многие из них когда-то были людьми. Большинство оборотней — обращенные, то есть, укушенные другими оборотнями и через укус инфицированные вирусом ликантропии.
— Так это вирус? — изумился Макс с такой силой, что едва не выронил стакан с кофе.
— Да, один из самых древних, — подтвердила я, размышляя о том, как бы поаккуратнее преподнести эту информацию. — Говорят, что он был создан одной могущественной ведьмой. Первородной, если быть точнее.
— Первородной, — эхом повторил Макс. — То есть, ведьмы тоже бывают разные? — и после моего сдержанного кивка новый вопрос: — И что отличает первородную от не первородной?
— Давай не будет уходить аж в такие дебри, ладно? — предложила я. — Вряд ли ведьмы имеют отношение к теме нашего разговора, поэтому пока их опустим.