Тигры Редфернов
Редферн с трудом поднялся и добрел до решетки. Бреннон наконец заметил, что он бледен до мертвецкой белизны, схуднул и выглядит больным. Пироман старался не наступать на правую ногу, а следы побоев Натан пересчитал почти машинально наметанным взглядом. Энджел оперся на решетку и пробормотал, не глядя на комиссара:
— Простите. Я должен был отправить ее с вами в Блэкуит.
«Вы должны были не похищать ее из дома», — хотел ответить Бреннон, но сдержался. И так было ясно, что пироман вполне искренен в своих чувствах. Впрочем, судя по всем предыдущим встречам, лживость и двуличие — это те немногие пороки, которые Редферну были несвойственны. К тому же ему и без того крепко досталось.
— Как вы?
— Лучше, чем было.
— Чего он от вас хотел?
— Долгая история, — поморщился Энджел. — Но, в любом случае, от меня он этого не получит.
Он осторожно опустился на пол, и Бреннон тоже сел — во-первых, не хотел смотреть на Редферна свысока, во-вторых, ноги все еще подгибались из-за чертова снадобья, которым его напичкал мазандранец.
— Он хотел узнать про процесс, — помолчав, сказал пироман.
— Про что? — удивился комиссар. Энджел долго, пристально всматривался в физиономию Натана, словно хотел убедиться в том, чем ему можно доверить столь сокровенное знание, и наконец медленно произнес:
— Процесс превращения человека в консультанта.
Бреннон оцепенел. Значит, он был прав! Прав! Эта дрянь действительно существует! А чертов пироман о ней знает! Знал все это время и молчал!
— Впрочем, вы ведь и так уже догадались, — добавил Редферн, не спуская с комиссара испытующего взора.
Бреннон не ответил, потому что мог думать лишь об одном — раз процесс реален, то, значит, есть кто-то, отбирающий людей для этого гадства! Кто-то, кто рулит всем ходом этого превращения!
— Это продолжается до сих пор? — процедил комиссар. Ответ его изрядно изумил:
— Нет. Процесс больше не проводится.
— Почему?
— Их получалось слишком мало, — пожал плечами пироман. — Крайне низкая выживаемость. Так что если господин Рагнихотри надеется наштамповать себе армию с помощью процесса, то он сильно заблуждается.
— Господин кто?
— Ачари Рагнихотри, — с глубочайшим презрением отвечал Энджел. — Шут из Доргерна, возомнивший себя мазандранцем до кончиков ногтей.
Он поведал комиссару обо всем случившимся. Хотя Энджел был скуп на подробности насчет того, что Рагнихотри с ним сделал, выходку Маргарет, которая потрясла Натана до глубины души, описал с такой гордостью, словно девушка совершила достойный летописей поступок. Однако, поразмыслив, комиссар тоже почувствовал, что племянница не посрамила фамильную честь. Ее мать когда-то выбила камнем несостоявшемуся насильнику глаз и три зуба — и не посмотрела, что тот был знатным имперским щенком. Пегги все это время спала сном праведницы. Никто бы не заподозрил людоедских наклонностей в таком нежном на вид создании.
— Мы рассчитывали на вашу помощь, — вдруг холодно заявил Энджел и смерил Натана раздраженным взглядом. — Какого черта вы сюда притащились?
— Хотел вас найти.
— Отлично, — фыркнул пироман. — Наконец-то мы счастливо воссоединились!
Тон его комиссару не понравился, но поскольку при этом Редферн смотрел на Пегги, то Натан промолчал. На лице Энджела отразилась угрюмая тревога, и Бреннон его понимал: девушке нечего делать на корабле среди головорезов.
— Вы совсем не можете снять эту штуку?
Пироман потер широкий черный браслет:
— Нет. Для этого нужен ключ-заклятие. Может, уговорите господина Рагнихотри шепнуть его вам на ушко?
Бреннон поскреб бородку. Ну, допустим, от Редферна этот тип жаждет заполучить секрет процесса; но на что ему скромный комиссар полиции?
— Я видел у него на руках менди. Они его защищают?
— Может быть. Вероятно. Хотя Маргарет смогла причинить ему вред, так что… — Энджел вздохнул. — Я не слишком хорошо знаком с мазандранской магией.
— Почему?
— Потому что я не могу знать все! Никто не может знать о магии все! — раздраженно огрызнулся Редферн.
— А можно их как-то стереть? Или хоть дырку в них прокрутить?
— Это не просто узоры охрой на теле, тряпкой их не оттереть. Хотя, если вырезать кусок кожи или, допустим, отрубить руку… — пироман задумался. — Маргарет прокусила ему кожу, но не факт, что нарушенная целостность не восстановится спустя некоторое время. Рагнихотри вставил матросу замену глаз, так что…
Впрочем, было видно, что мысль о расчлененке Энджела определенно воодушевила. Темные глаза мечтательно затуманились, на губах появилась предвкушающая улыбка, и Бреннону подумалось, что похищение пиромана была последней ошибкой, которую Рагнихотри сделал в своей жизни.
Маргарет зашевелилась, громко вздохнула во сне, и Энджел торопливо вернулся к ней. Пегги, приподнявшись на локте, по-детски протирала кулачком глаза.
— Как вы? — спросил Энджел. Бреннон вздохнул: никто уже не сможет уговорить Маргарет вернуться домой — разве станет она слушать, когда пироман глядит на нее так мягко и ласково? Она-то видит его совершенно другим! Даже его лицо меняется, когда он смотрит на девушку таким глубоким, теплым, внимательным взглядом, на который Натан считал его вообще не способным.
— Я пока ничего, а вот вы бы поменьше скакали на своей ноге, — проворчала Пегги. — Как она там?
— В лучший мир пока не отошла. Тут ваш дядя, кстати. Явился спасать.
Бреннон фыркнул. Всякий раз, когда в нем зарождалась тень симпатии к пироману, тот делал все, чтобы удушить ее на корню.
— Дядя! — радостно встрепенулась Маргарет. Она вскочила и подбежала к решетке. Комиссар смущенно потупился: под разорванной до талии блузкой виделся серый корсаж на пуговках и нежная девичья кожа. Бреннон бережно сжал руки племянницы через решетку, но не успел перемолвиться с девушкой ни словом — люк над лестницей вдруг грохнул о палубу, и в трюм ворвался сырой морской ветер.
— Маргарет! — окликнул Энджел. Она тут же попятилась вглубь клетки.
В трюм спустились пятеро человек, за ними последовал бородатый гигант и последним — господин Рагнихотри в пестром шелковом балахоне поверх мазандранских тряпок. Бросив короткий взгляд на соседей по заточению, Бреннон удивленно обнаружил, что Редферн уронил голову на грудь Маргарет и прижал руку ко рту, отвернувшись от визитеров. Неужто испугался?
— Комиссар Бреннон? — приятным баритоном осведомился хозяин нежити, держась, тем не менее, на расстоянии. Видимо, опасался, что кусачесть — фамильная черта всех Бреннонов.
— Угу, — буркнул Натан.
— Что вас привело на мой корабль?
— Я пришел за ней, — комиссар через плечо ткнул большим пальцем в племянницу. — Отдадите — уйду.