Ночь со зверем

— Все хорошо, — взял его на руки.
— Я пойду, — поднялся Уилл. — Пока, Айвори!
— Передай Тате, что мне жаль, что так быстро пришлось расстаться.
Идеальная. Кто тебя этому учил, девочка? Быть спутницей такого разрушителя, как я, и загребать за ним угли совсем непросто. Но Айвори справлялась.
— Хорошо, — просиял Уилл. — Наверстаем, не переживай.
Когда двери за ним закрылись, Айвори подсела к нам у камина:
— Это с Каем после экспериментов, да?
Я коротко кивнул.
— Я не смогла смотреть, — покачала она головой. И только тут я уловил, что ее дрожь — не про меня. Она просто все так же боялась этой стороны жизни таких, как я…
— Мы с Каем не очень удачные примеры в вопросе оборотов. Не принимай близко. У Рона все будет иначе, нормально… — И я прижал к себе сына, чувствуя, как что-то отпускает внутри. Пусть только на сегодня, но мне стало легче дышать. — Мне завтра нужно съездить в Смиртон по делам. Ты не против побыть тут?
Я повернул к ней голову, встречаясь с предсказуемо встревоженным взглядом.
— Надолго? — выдавила она.
— Вечером вернусь.
— Что-то случилось?
— Кое-что.
— Мне было бы проще, если бы ты сказал, в чем дело.
— Возможно, я попался на последнем убийстве. — Айвори моргнула и застыла. Ее взгляд дрогнул и соскользнул с моего лица, а моя злость подняла голову: — Мне все равно, что ты думаешь.
— Ну еще бы, — нахмурилась она, вскидывая взгляд.
— Я уложу Рона.
— Давай, я, — поднялась она и протянула к сыну руки.
Мы замерли всего на пару-тройку секунд, но этого было достаточно, чтобы понять — мы перетягиваем ребенка каждый на свою сторону, потому что общей у нас нет.
— Хорошо, — передал Рона в ее руки.
Она прижала его к себе и поднялась наверх, а я занял руки уборкой в гостиной и мытьем посуды. Только через час стало понятно, что спать никто не собирается, и Айвори спустилась обратно. Она переоделась в футболку и едва заметные под ней шорты.
— Не спит, — устало пожала плечами.
— Давай его мне и ложись, — отложил я полотенце. Она вдруг усмехнулась, не спеша выполнять мою просьбу. — Что? — вздернул я брови.
— Никогда еще у меня не было такого варианта — отдать Рона и лечь спать, — улыбнулась она, перехватывая ребенка удобней. — Ты вряд ли поймешь, но определенно делаешь мою жизнь лучше, несмотря ни на что.
Я усмехнулся:
— И на что же?
— Все становится сложнее, — сказала она, немного помолчав. — Ты предложил нам с Роном столько за эти дни, что мы и представить не могли. Я бы хотела, чтобы ты знал — я очень это ценю. И мне не все равно, если с тобой что-то случится. Я не смогу одна в твоем мире.
Она смотрела мне в глаза таким бесхитростным взглядом, что нечего ковырять — у нее все на поверхности.
— Я не собирался тебя бросать.
— А если ты не вернешься завтра? А если люди что-то придумают, вернут тебя в клетку или упекут в тюрьму?
— Нет такого варианта.
— Ну почему ты так уверен?
— Я знаю, на что иду.
Мы замолчали, глядя друг другу в глаза. Губы против воли уже дрогнули в улыбке — приятно, что переживает. Я протянул руки к Рону, и тот радостно качнулся ко мне, восторженно взвизгнув. Хотелось бы, чтобы однажды и она так же сама попросилась в мои руки.
— Кажется, теперь он предпочитает, чтобы ты его укладывал, — сложила Айвори руки на груди, будто проводя черту.
— Иди отдыхай, мы посидим, — отступил я на этот раз.
Она кивнула и направилась наверх.
 
* * *
Поспать у меня не вышло — не смог уснуть, слушая новое звучание собственной пустой берлоги… Теперь она наполнялась тихим сопением ребенка и еле слышного дыхания Айвори. Она тоже не спала долго, но все же уснула, оставив меня одного с мыслями. А я думал — смог бы просто сбежать? Послать Смиртон к чертям можно — оборотни вне их юрисдикции. Просто дел больше никаких иметь с ними не выйдет. А значит, Айвори не сможет получить высшее образование и остаться в своем мире.
Я потянулся к мобильному и набрал в поисковике первый набор слов, на который отозвалось несколько ссылок. Действительно, фотосессию нам организовали сегодня оперативно, как и сказал Сезар. Я листал фотографии в новостной ленте, игнорируя текст. На первых фото я был с Роном в перевязи, Айвори как раз поправляла на мне ребенка.
Как же ей шло быть матерью! Она казалась невероятно хрупкой, но по факту просто гибкой — подстраивалась под обстоятельства, выдерживала удары судьбы и даже мне научилась давать вовремя по носу. И ведь стоила того, чтобы засунуть все свои принципы подальше и забыть о них. Не обо мне сейчас речь. Айвори и сын — главное.
Я перевел взгляд на малыша, спавшего, уткнувшись мне в грудь. Внутри вдруг задрожало довольное рычание.
«Ну, с добрым утром. Теперь ты доволен».
Разговаривать с собственным зверем — все равно что разговаривать с самим собой. Только на другом языке, понятном животному. Но я забыл его язык. Вытянув руку, смотрел, как когти послушно сменяют пальцы и кожа становится грубее, обрастая шерстью… Неужели смогу обернуться?
Я глубоко вздохнул и вернул руке человеческий облик. После мучительного оборота Кая внутри засел страх. А если и моя способность к обороту безнадежно сломана?
Потянувшись за смартом, я набрал Уилла:
— Мне нужно уехать. Присмотришь за моими?
 
* * *
Вчерашний день вымотал сильнее, чем я могла предположить. Уснуть стоило труда и проснуться тоже. Когда не нашла рядом никого, подумала, что уже обед, и Эйдан наверняка с Роном. Только голоса в гостиной не подтверждали мои выводы.
— Смотри, как жует. Ты была права.
— Вы все выросли на пемикане.
Я вздохнула глубже. Тата. И, кажется, Уилл. А Эйдану надо было уехать.
При этой мысли солнечное сплетение лизнуло огнем, и я вскочила с кровати.
— Айвори, доброе утро! — улыбнулась Тата на мое спешное появление в гостиной.
Я даже не сообразила, что в домашних шортах! Но было поздно. Уилл махнул мне рукой в знак приветствия.
— Здравствуйте, — прохрипела, обнимая себя руками, чтобы не начать тянуть кофту ниже. — А где Эйдан?
Рон лежал у Таты на коленях, но, увидев меня, взмахнул чем-то в ручке и восторженно вскрикнул.
— Уехал. — Тата перестала улыбаться, напряженно вздыхая и поднимая ребенка. — Но сказал, что беспокоиться не о чем.
— Айвори, чаю? — Уилл направился к плите. — Тата принесла несколько сортов с травами, попробуешь?