Кошачий патруль. Муха на крючке
– Какое задание?
– Убить меня!
– Рита, побойтесь бога. – Кудесников, ухмыльнувшись, посмотрел на нее, как отец, растолковывающий неразумной дочери, что в действительности имеют в виду мальчики, приглашая ее в кино. – С чего бы силовым структурам вас убивать? Вы что, террористка? Тем более пользоваться для столь тонкой операции услугами урки, который не отдает долги. Судя по словам таинственного незнакомца с пистолетом, святые, карточные.
– Вы обещаете хранить все, что я вам рассказала, в тайне? – вновь спросила Рита.
– Сказал же – обещаю. А слово, данное мной клиенту, – золотое. Как яйцо Курочки Рябы.
Команда Кудесникова несет потери. Фото Папаскина в интерьере. Куда ведет нить Ариадны?
Кудесников точно знал, что бурная ночь, проведенная в туалете загородного дома в Соснах, запомнится ему на всю оставшуюся жизнь. Рита оказалась замечательной травницей, и настой, призванный очищать желудок, выполнил свое предназначение на пять с плюсом. К утру внутренности Арсения были чисты, как новенькие водопроводные трубы.
На всякий случай он выждал еще несколько часов с целью удостовериться, что буря не повторится. Выпил чаю и прислушался к себе. Все было нормально. Тогда он посадил Мерса в машину и отправился в Москву.
Ему хотелось сразу же ознакомиться с результатами титанических трудов Белкина. Вероятно, у этого типа вообще не было клиентов, и он от всей души занимался тем, что бог послал. Однако до Белкина ему добраться не удалось.
Дело в том, что с самого начала своей карьеры Кудесников работал под эгидой «Фонда защиты чести и достоинства бывших военнослужащих». Это была таинственная организация, с которой сыщика формально связали люди, считавшиеся его «крышей». О делах этого фонда он ничего не знал и встречался лишь с его руководителем Бахтияровым, который время от времени передавал Кудесникову мутные отчеты о проделанной работе и план мероприятий на год. Кроме того, Бахтияров постоянно предлагал свою помощь – дескать, по первому свистку в распоряжении Арсения окажутся лучшие бойцы из числа бывших военнослужащих. Один раз тот купился на его посул и сильно расстроился, когда на его зов явилась абсолютно неуправляемая группа головорезов.
И вот сегодня с утра Бахтияров неожиданно позвонил и заявил, что в фонд пришла комиссия и он, Кудесников, обязан быть в офисе, потому что будто бы является одним из соучредителей. Арсений, который принципиально никогда и ничего не «соучреждал», полетел туда, чтобы раз и навсегда определить позиции. В этом самом фонде он и застрял до самого вечера.
Очутившись наконец в своей машине и напоив Мерса водой, он уже было принялся звонить Белкину, когда сотовый завибрировал прямо у него в руках. На связь вышла секретарша Маня, с которой после возвращения из Египта безответственный босс даже не пообщался.
– Арсений, вы должны немедленно приехать в контору, – сказала Маня задушенным голосом и всхлипнула. – Мне нужно сказать вам что-то важное.
– Еду, – бросил Кудесников и сразу же дал по газам.
В его практике уже бывали случаи, когда несчастные секретарши попадали из-за него в неприятности. В офис вламывались типы с угрозами. Прижав к стене бедную девушку, они пытались либо найти изобличающие их хозяев документы, либо самого Кудесникова. Всю дорогу он ломал голову над тем, кто к ним пожаловал на этот раз и не случилось ли чего с Маней.
Поэтому, когда влетел в свой кабинет и увидел, что та жива и здорова, издал длинный стон облегчения. Все вокруг оставалось на своих местах. Окна не побиты, мебель не перевернута. Фикус, терпеливо сносивший тяготы офисной жизни, как всегда, криво торчал в кадке.
– Привет, босс, – сказала Маня, сидевшая в совершенно идиотской позе: попа на стуле – ноги на столе. – Привет, Мерс!
Вообще-то она была девушкой милой и прилично воспитанной. Кудесников относился к ней хорошо, хотя зачастую она пугала его проявлениями неконтролируемой страсти.
– Зачем ты положила ноги на мой стол? – сердито спросил босс, который позволял фамильярничать только себе самому. – Да еще в грязных туфлях? И что вообще случилось такого, из-за чего я должен был нестись сюда сломя голову?
– А где шоколадные конфеты? – вместо ответа требовательно спросила Маня. Глаза ее ярко блестели, тон был агрессивным, и Кудесников немедленно решил, что она пошло напилась.
Подошел к шкафчику, в котором хранилось спиртное, и проверил, все ли запасы на месте.
– Ты так меня напугала, что я не успел подумать о презенте, – ответил он через плечо. – Что-нибудь стряслось? Что-то ужасное? Тебя укусила залетевшая в комнату стрекоза и, кроме меня, некому высосать яд из раны?
– Хохмите? – с неожиданной ненавистью спросила Маня, рывком сбросив ноги со стола. Ее лицо, все, целиком, набрякло слезами, размывшими прелестные черты. – Вы никогда не относились ко мне серьезно!
– Серьезно я отношусь только к женщинам за рулем, – буркнул Арсений, мрачнея. – Я чем-то тебя обидел?
Мерседес важно ушел под стол, волоча за собой цепочку. В отличие от хозяина он всегда чувствовал, что грядет любовная сцена, и предпочитал пережидать самое страшное в укромном месте.
– Нет, вы ничем меня не обидели, – ответила Маня, глядя на него в упор.
Кудесников мог бы поклясться, что, будь у нее в руках что-нибудь тяжелое, она без раздумий запустила бы эту штуку прямо ему в голову.
– Ты сердишься, что я не позвонил, – утвердительным тоном заметил Кудесников. – Но ты обязательно простишь меня, когда я расскажу, что случилось со мной в поездке…
– Я не стану слушать, что там с вами случилось, – звенящим голосом ответила Маня. – С меня хватит! Я от вас ухожу.
Она была в облегающем платье, которое позволяло отчетливо видеть, насколько бурно вздымается ее грудь. Возможно, это платье она надевала с дальним прицелом заманить босса в свои сети.
– Ну, здрас-ст-те, – между тем расстроился тот. – С какой это стати ты уходишь?! Почему?
Маня как будто только и ждала этого вопроса.
– Почему? – повторила она, вытянув шею вперед, словно гусыня, намылившаяся клюнуть чужака. – Да потому, что вы относитесь ко мне как к пустому месту! Я к вам в рабыни не записывалась! Я вам секретарь, а не суп с морковкой!
– Как к секретарю я отношусь к тебе очень даже хорошо, – повысил голос Кудесников.
– Но ведь я еще и женщина! – Из Маниных глаз покатились крупные частые слезы. – А вы это игнорируете…
– В каком смысле? – взвился он. – Может быть, мне следует придвигать тебе стул и бегать открывать перед тобой двери, когда ты шастаешь туда-сюда с бумагами?
– Вы не обращаете на меня внимания, – уже рыдала Маня. – Я вам безразлична!
– Но я не могу любить всех женщин, которых нанимаю на работу. – Кудесников столько раз проходил через этот кошмар, что выдавал уже готовые фразы. Мерседес укоризненно смотрел на него из-под стола.
Маня не желала внимать доводам рассудка. Сначала она орала на Арсения и обзывала его всякими некрасивыми словами, потом упала ему на грудь и намертво вцепилась в рубашку. Эта битва алчной женской любви с обидным мужским сочувствием продолжалась до поздней ночи. Сломить мужество Кудесникова Мане не удалось, и она, распухшая от слез, ушла в неизвестном направлении, вынудив босса отдать ей трудовую книжку и зарплату за отработанные три недели.
Перед тем как покинуть пустой офис, Арсений переставил фикус из одного угла в другой, вытер пыль со стола смоченным в газировке носовым платком и выстроил стулья вдоль стены так, чтобы ни один не выпирал. Некое подобие порядка должно было положительно отразиться на его внутреннем состоянии, но ничего подобного не случилось, и он грозовой тучей проследовал к выходу.
Однако пока добирался до дома, немного развеялся, объяснив по дороге коту, что, собственно, произошло и почему он в этом не виноват. В подъезде стояла обморочная ночная тишина, но как только он поднялся на свой этаж и вставил ключ в замочную скважину, дверь справа отворилась и на пороге возникла пожилая соседка с той приторной улыбкой на лице, от которой у всяких нормальных людей склеиваются зубы.