На лезвии любви

– Подумываю над тем, чтобы выдавать, – абсолютно серьезно кивнул Бродерик по ту сторону стеклянной дверцы стеллажа. Марианна выпрямилась с ножнами в руках и безо всякого смущения выдала:
– Сабля – это слишком скромный подарок! – на этом месте у мужчины дернулось веко, и девушка с трудом сдержала смешок. Современное клинковое оружие ой какое недешевое...
Именинница нагло продолжила:
– Скромный, ага! Вот если добавишь озвученный тобой сертификат – это будет уже достойно. Я точно впечатлюсь.
– Марианна! – закашлялся Бродерик, и придя в себя, расхохотался. – Ты невероятна!
– Спасибо, учусь у великого учителя, – скромно присела в реверансе девушка, но тоже не удержалась от смеха. Из-под ресниц она впитывала каждую деталь забавляющегося мужчины: сияющие лазурью глаза; широкую, до лучистых морщинок, улыбку...
Это была минута полного взаимопонимания и душевного родства.
– Так что? – лукаво поинтересовалась Марианна, разрывая тишину – но не взгляд. Тонуть в аквамариновом омуте было до мурашек приятно, и именинница не стала отказывать себе в такой малости.
– Поход в Город на два дня? – уточнил Бродерик, ничуть не смутившийся под пристальным взором Марианны. Казалось, ему самому доставляет удовольствие ее зрительное касание.
– Да!
Марианна почти без удивления осознала, что ей хотелось этого короткого путешествия больше, чем отправиться туда надолго с Генри. Во-первых, друг все-таки неопытный боец, в отличие от того же Бродерика. И, вместе с тем, не в его пользу играют проснувшиеся неправильные чувства девушки к своему дяде...
Но Марианна полностью контролировала их. Во всяком случае, надеялась на это. Она не собиралась признаваться в столь постыдной привязанности и стремилась зажить нормальной жизнью. И в этом, сам того не ведая, Генри поможет ей.
С ним фехтовальщицу ждет спокойная жизнь, без этих эмоциональных всплесков и нервных потрясений. А смысл искать кого-то, если она может никогда больше не испытать такого, как к дяде, притяжения?
От подобных мыслей стало тоскливо, и Марианна решительно вынырнула из болота задумчивости. Сначала она посетит Лес, найдет там свое чудо и только потом разберется с семейной жизнью!
– Ты хоть услышала, что я сказал? – насмешливо осведомился Бродерик, скрещивая руки на груди. Девушка стушевалась и, пряча взгляд, наклонилась к ящику:
– Э... Извини, замечталась.
– Ого, даже так. Позволь полюбопытствовать, о чем же?
– О нашем походе, конечно же, – именинница добралась до сабли и, разогнувшись, со звоном опустила ее в предназначенный "домик". Затем кристально ясными глазами посмотрела на дядю и прощебетала:
– Так когда мы отправляемся?
    
Ты назвала меня по имени
Бродерик пристально посмотрел на Марианну, и, сокрушенно вздохнув, повторил:
– Мне не хватает времени тебе о многом рассказать, – и, видя, что оставаться в оружейной больше незачем, пригласил спутницу на выход. – Ты по-прежнему думаешь, что в Лесу легко и просто, но нет...
– Так я же с тобой буду! – обернулась выходящая в коридор Марианна, бережно держа в руке ножны.
– В Городе нельзя ни на кого надеяться. – Жестко произнес Бродерик, закрывая комнату на ключ и стремительно оборачиваясь к девушке. – Пусть тебе послужит уроком случившееся с отцом Генри. Джордж доверился мне, а я... – скульптурные губы горько сжались. А потом опекун словно сердцем выкрикнул:
– Я просто не успел! Понимаешь?!
Именинница широко раскрытыми глазами смотрела на Бродерика.
– Расскажешь, что там произошло? – сбросив оцепенение, робко коснулась она его плеча.
Мужчина, вздрогнув, отвел взгляд.
– Не здесь.
Они молча двинулись вперед по мрачному проходу, завернули за угол и вошли в кабинет Бродерика. Марианна уже была тут раньше, и бело-голубая обстановка снова повеселила ее глаз. Мужчина, игнорируя непосредственно рабочее место, предложил девушке присесть на белом диванчике в противоположной от массивного стола стороне.
От невинного предложения именинница стушевалась. Софа была неширокой, и девушке предстояло находиться к Бродерику куда ближе, чем она рассчитывала.
Это волновало больше, чем возможность узнать правду о страшном событии прошлого.
– Вина будешь? – хозяин дома прошел к голубому мини-бару. Тот, вмонтированный в длинный книжный шкаф, находился позади диванчика. Марианна, все же присаживаясь, съехидничала:
– А разве мне уже можно?
Мужчина взял два бокала в левую руку, другой схватил темную бутылку и направился к имениннице.
– Сегодня – да, – с хитрой усмешкой обернулся он к ней и, пройдя к круглому журнальному столику у канапе*, подмигнул. – А вот завтра уже нет.
– Нелогично, – прыснула девушка и махнула рукой. – А наливай.
*Канапе – небольшой изящный диванчик, размещаемый от двух и более человек.
Дядя разил по фужерам рубиновую жидкость и сел, наконец, рядом с Марианной. Та, спеша скрыть нервозность, мгновенно опрокинула в себя вино. В нос резко ударили алкогольные пары.
У Бродерика вытянулось лицо от изумления. Еще бы – девушка выпила бокал дорогущего коллекционного вина, как будто заправский алкоголик – стопку с водкой.
– Просто в горле пересохло что-то, – брякнула она. Смутилась, но дар Вакха* уже начал свою раскрепостительную деятельность. – Что все-таки случилось в Лесу?
*Дары Вакха – алкоголь, Вакх – бог вина и винограда.
Мужчина потряс головой и устремил взор вдаль. Его голос был тих и нейтрален, но порой прорывались нотки самобичевания:
– Это случилось незадолго до смерти твоих родителей. Несчастливое для нас с тобой время. Мы с отцом Генри давно готовились в эту экспедицию. Джордж, ему было около шестидесяти, занимался в последнее время лишь тренировками фехтовальщиков, но, вдохновленный мною, забыл про все и устремился навстречу неопознанному. Он знал, что я не раз бывал в Городе, поэтому полностью полагался на меня.
Бродерик поболтал вином в бокале. Марианна понимала, что дяде нужно набраться смелости, чтобы разворошить болезненное прошлое. Сердце сжималось от жалости к нему, но девушка не смела нарушать тишину, дабы не спугнуть момент откровенности.
– Когда мы наткнулись на медвежонка-мутанта, Джорд умилился. – Отпив, наконец, из бокала, Бродерик продолжал рассказ, и только потемневшие глаза выдавали, как нелегко ему это дается. – Конечно, если бы не внушительная пасть малыша и иглы вместо шерсти, я бы, может, тоже посюсюкал... Хотя кого я обманываю – от даже самых обычных медвежат следует бежать куда подальше...
– Почему? – нахмурилась Марианна, крутя в руке пустой стеклянный сосуд. Бродерик, восприняв это как намек, снова принялся ухаживать за дамой. А, может, просто хотел отвлечься?