На лезвии любви

Марианна, пятясь, вышла с жестянками из палатки и обнаружила напарника, лопающего рис прямо из кастрюльки. Его респиратор лежал рядом.
Оставалось только удивляться, где этот коварный человек прятал до сего момента ложку.
– Эй, это нам с тобой, вообще-то, а не только тебе! – возмутилась путешественница, пристраиваясь справа на траве, благо, успела закрепить на попе "сидушку": земля-то мерзлая, как ни обогревай. И, хоть от костра шло приличное тепло, однако снимать куртки никто из присутствующих не собирался.
– Не знаешь ты аппетиты мужчин, – с сожалением пробубнил Рик, тщательно пережевывая. – Мне ж это на один зубок!
– На вот еще, – протянула жестяную банку устыдившаяся Марианна, действительно не представляя, сколько еды нужно среднестатистическому мужчине в принципе, а уж такому активному туристу – тем более! – Да ты ешь, я себе потом приготовлю...
– Да уж оставлю, – хмыкнул Рик в котелок, – тем более, что тебе самой нужно попробовать свою стряпню.
– А что, невкусно? – испугалась девушка. Перед отьездом она попросила кухарку Энн научить ее готовить простые блюда, чтобы не оплошать в Лесу, и сейчас была уверена, что с честью справилась с готовкой. Но... вдруг переоценила себя?
– Вкусно, – не скрыл сытой улыбки Рик, отставляя горячий котелок и захватывая консервы; из кармана показался ножик с открывашкой. – Только, думается, что и тебе захочется оценить свое творение, тем более, что это дебют, верно?
– С чего ты взял? – Марианна, отводя взгляд, сняла маску и принялась за свою порцию. Признаваться в кулинарной неопытности не хотелось.
Прямо как когда-то – в своей девственности.
Но ей же не пятнадцать! Марианна! Взрослей уже, раз на тебя обратил внимание зрелый мужчина!
– Не слышал, чтобы ты выходила куда-то в поход, да и вообще, чтобы готовила дома, – довольно сощурился Рик и засмеялся. – Тем неожиданнее эти навыки. Ты подготовилась, молодец.
...Марианна постаралась отогнать мысли о том, что готовилась она к путешествию с Генри. А теперь Генри нет, и он никогда не попробует ее рис. Не подхватит свой рюкзак, лежащий ныне на их бывшей стоянке, хорошенько припрятанный. Не пошутит и даже не сможет ничего сказать в оправдание своим ужасным поступкам.
Почему ей так нелегко отпустить этого человека, который попользовался ею? Неужели недостаточно того, что своей жизнью он искупил всю ту ложь, которую возвел между ними?
    
С ума по тебе схожу
– По твоему лицу сразу видно, о чем думаешь, – оторвал девушку от мрачных дум Рик. Он уже не ел, только пристально смотрел на Марианну посиневшими глазами. – Неужели он тебе настолько небезразличен?
– Дело не в этом, – у Марианны непроизвольно дернулся уголок губ. Неужели любимый ревнует? – Он отдал за меня жизнь. – Пальцы рук похолодели от воспоминаний. – Это слишком много, я не могла бы принять такую жертву, но... меня даже не спрашивали. А теперь я не знаю, что делать, как не винить себя в том, что не успела ему помочь выжить... Нет, я не люблю Генри, но теперь он, когда мертв, всегда незримо будет находиться рядом.
– Понимаю, – тихо ответил Рик, переводя взгляд на огонь. Марианна вернулась к еде, ощущая почему-то облегчение. То ли из-за того, что выговорилась, то ли потому, что расставила все свои чувства по полочкам.
– Иди отдыхай, – через некоторое время проговорила она, дошкрябав остатки из банки. – Я покараулю часов пять.
– Давай определимся с нашими дальнейшими действиями. – Выдвинул встречное предложение Рик, снова поворачиваясь к спутнице. – Ты хотела провести тут пару дней. Эта миссия, насколько я могу судить, завтра будет выполнена. Мы можем трогаться домой.
Домой... Слишком многозначительно это прозвучало. Сначала она была там, как подопечная дяди, затем жила в усадьбе на правах гостьи, а теперь... Кем она там будет теперь?
У Марианны по спине пролетели невесомые мурашки.
– Я хочу продолжить путь, – вскинула она твердый взор на Рика. И ей было нелегко признаться даже себе, что она просто-напросто боялась возвращаться. Мало того, что ее будущее висит в туманной дымке неопределенности, так еще по возвращению отсутствие Генри будет ощутимо, как никогда.
Все будет напоминать о нем.
– Зачем?
Это был важный вопрос. За прошедшее время Марианна очень изменилась, и тоска по родителям уже не так беспощадно терзала ее. Но узнать ответы хотелось почти с той же силой, что и раньше.
Девушка много размышляла на тему агрессии животных. Ей казалось, что звери относятся к людям так, как когда-то отнеслись к ним самим. И наверняка понимают, что не с добром приходят эти двуногие человекопитеки!
А если попробовать подарить мутантам ласку?.. Или хотя бы их не трогать, не провоцировать?
Взять того же кота, который напал тогда на Марианну, а Рик спас ее ценой своего здоровья. Не сразу же атаковал зверь, верно? Любопытничал. Да, может, и играл с добычей, – а, может, интересовался! Сам факт, что пауза-то, которую можно было использовать для знакомства с животным, – была!
И обезьянухи не сразу бросились в бой... Да и зачем, по сути, обезъянам – человеческое мясо? С чего вдруг подобная кровожадность? Марианна была уверена, что нападение – это вынужденная мера, и существа сами того не хотели. Тут или голод их сподвигнул на, считай, каннибализм, или... Что-то еще.
– Зачем? – повторила девушка, грустно хмыкая. – Все, что я скажу, вряд ли покажется тебе серьезной причиной.
Вообще Марианне казалось, что мутанты нечасто видят людей. Кто-то из монстров наверняка даже не подозревает об их существовании! За два года-то расплодилось, небось... И ведь наверняка в местности, где не ступала нога человека, животные не опасаются людей! И не нападают наверняка...
Так почему бы не найти этих созданий? Почему бы не посоветовать людям быть добрее к существам, попавшим в нелегкую ситуацию?
– О, это же прогресс! – обрадовался Рик, продемонстрировав это лишь сверкнувшими глазами и довольным голосом. – Ты понимаешь, что твои прихоти – несерьезны. Так ведь?
– Да, это прихоть, – на удивление покладисто отозвалась Марианна, даже ручки на коленях сложила.
– Значит, вернемся сюда потом, когда будем сто процентов готовы? – заподозрил подвох собеседник.
– Ты же знаешь ответ, по глазам вижу, – хихикнула она. – Да и вряд ли мы будем готовы больше, чем сейчас, согласись.
– Фиолософ, – покачал головой Рик, снова обращая взгляд на пламя. Марианна до этого момента все не могла понять, что в мужчине за время их путешествия изменилось, и только сейчас обратила внимание на волосы спутника. Они были, как всегда, зачесаны назад, но верхние пряди упали на лицо, обрамив его и смягчив черты. Зато легкая щетина добавляла Рику несколько лет, и девушка задумалась о разнице в возрасте между ними. Тринадцать зим и весен! Когда ей стукнет тридцать, ему будет сорок три. А потом пятьдесят три... А она в это же время останется женщиной в самом расцвете сил!