Тяжелый свет Куртейна. Зеленый. Том 3

– Говорил же вам, никуда она теперь от меня не денется! – торжествующе воскликнул Иоганн-Георг.
Он сидел по-турецки на подоконнике, окружённый подушками, закутанный в лоскутное покрывало, расшитое блёстками и крошечными зеркалами, в этнических лавках такие иногда продают. В одной руке половина длинного парникового огурца, в другой гранёный стакан с чем-то возмутительно розовым, но выглядел он при этом чрезвычайно величественно, ни дать ни взять сказочный падишах.
– Охренеть, какая шикарная у меня сегодня галлюцинация! – сказал ему Эдо. – Это одеяло даже круче ваших пижамных штанов.
– Я, между прочим, в ярости, – надменно сообщила шикарная галлюцинация. – Вечность не видел вас в городе и страшно соскучился. Хотя, по идее, мне не положено. Я – великое чудо. Глоток живой воды в пустыне консенсуальной реальности, воскрешающий взглядом, податель экзистенциального ужаса, повелитель возможностей, и что там ещё обо мне говорят. Короче, это вы по мне должны были скучать и рыдать ночами в подушку. Но вы ж не рыдали, знаю я вас.
– Это вообще уметь надо – до такой степени вовремя приходить, – заметил Тонин двойник, не отворачиваясь от плиты. – Мы полезли в морозилку за льдом для коктейлей и нашли там лисички. Был уверен, что от летних запасов давно ничего не осталось, и внезапно целый пакет! Я их как раз дожариваю. Со сметаной и луком. Ещё буквально десять минут, и уже нечего было бы делить.
Жанна подошла к нему, уткнулась лбом, куда дотянулась, то есть примерно в локоть. Сказала:
– У меня в организме уже слёз не осталось, но вы учтите, я сейчас только с виду спокойная, а на самом деле от счастья реву.
Тони, перемешивавший лисички двумя деревянными лопатками, сунул одну из них в зубы и обнял Жанну освободившейся рукой.
– Вас тут здорово не хватало, – сказал он. – А теперь всё в порядке. Я очень рад.
Куча пледов, лежавших в самом большом кресле, зашевелилась, и из неё выглянула очень растрёпанная голова. Эдо не сразу узнал Люси – спросонок она была похожа на школьника-хулигана и одновременно на небрежно отрисованного персонажа аниме; да на кого и на что угодно, только не на себя.
– Привет, – сказала она. – У нас тут девичник. Подружки меня в армию провожают. Ой, в смысле, замуж. В светлое будущее на изнанке реальности. Или всё-таки в мрачное? Короче, провожают. Куда-то туда.
– Я так и понял, – согласился Эдо. – Типичный девичник. Именно так я их себе всегда представлял. Принимайте ещё двух подружек.
– А кто вторая? – оживилась Люси и тут наконец заметила Жанну. Вытаращилась на неё, как будто Эдо привёл с собой как минимум Лучезарного демона, вытащив его за шкирку из собственного страшного сна. – Ой! Ты её где нашёл?
– Случайно на пляже встретились.
– На каком пляже?!
– Понятия не имею, как он называется. От Центрального полкилометра примерно. Маленький, уютный такой.
– Ты встретил Жанну на пляже? У Зыбкого моря? На Этой Стороне?!
– Я туда на трамвае приехала, – сказала ей Жанна. – На улице Гелю была трамвайная остановка. И я села в трамвай. Весь вечер гуляла, потом уснула на пляже. Я не знала, что так нельзя. Эдо шёл мимо. Он меня, получается, спас.
– Господи, – вздохнула Люси. – Ужас какой. Я тебе разве не говорила, что там долго нельзя?… Получается, не говорила. Ох ты ж, блин. – Она закрыла лицо руками и вдруг рассмеялась: – Главное, ты же хотела прийти сюда! И пришла в итоге. Интересный путь у тебя получился. Весёлая тётка твоя судьба.
– Весёлая – не то слово, – подтвердил Иоганн-Георг, взмахнув огурцом, как волшебной палочкой. И строго спросил Жанну: – Помните, я вам говорил, что вы настоящий художник? А вы зачем-то отнекивались. Ладно, вот вам доказательство: у всех настоящих художников вот такая припи… удивительная судьба.
– Лисички готовы, – объявил Тони. – Налетайте. На пятерых худо-бедно хватит. В кои-то веки я счастлив, что у нас не аншлаг!
– Налей мне чего-нибудь духоподъёмного, – попросил его Эдо. – Лучше сразу полный стакан. У меня жизнь зашибись какая тяжёлая: сперва весь день принимал зачёты, а потом, как герой романа красотку на пляже спасал. И теперь собираюсь напиться так, чтобы мертвецы в аду содрогнулись. Я им обещал.
Про мертвецов в аду сейчас смешно было, – подумал он голосом Сайруса. – Лихо ты меня приложил.
– Какое напиться?! – подскочила Люси. – У тебя же завтра публичная лекция. Я мимо университета с утра проходила и видела объявление. Здоровенное, белым по красному, как агитационный плакат.
– Лекция после обеда, – сказал Эдо, с трудом оторвавшись от лисичек в сметане, вкусней которых, кажется, ничего в жизни не ел. – К тому времени Тони меня отсюда благополучно выкинет за пьяный дебош.
– Это всё-таки вряд ли, – вздохнул Тони, протягивая ему стакан чего-то изумрудно-зелёного. – У меня сердце доброе. Максимум в погреб запру.
 
Пятое море 
 райского зелёного цвета, цвета зелёного острова, зелёного цвета тумана, цвета гребня волны
 
Я
июнь 2020 года
– Ты сам-то знаешь, чего добиваешься? – спрашивает Нёхиси.
Я сперва неуверенно киваю, потом отрицательно мотаю головой, и он смеётся:
– Всё с тобой ясно!
– Серьёзно? Потому что мне – ничего.
– Это нормально, – отмахивается Нёхиси. – Голова у тебя пока ещё почти человеческая. А с человеческой точки зрения ты уже вполне непостижим.
Он садится рядом на подоконник и говорит:
– Ты пообещал мне, что не станешь туда соваться. И держишь слово, спасибо тебе. Но ты же настырный. И хитрый. Явно рассчитываешь, что как-нибудь повлияешь на хаос, просто сидя на этом окне. Воспитаешь, договоришься, накроешь его своей тенью или просто так сильно ему понравишься, что хаос захочет тебя порадовать и самостоятельно пересоберётся в какой тебе надо блистательный мир.
– Мне даже кажется, что-то у меня получается. Не знаю, что именно, но как-то я всё-таки действую на него, – шёпотом, чтобы хаос меня не услышал и не обиделся, говорю я. И по давней привычке стучу себя по лбу, чтобы не сглазить; вообще-то стучат обычно по дереву, но мой дед всегда говорил, что лоб верней.
– Естественно что-то у тебя получается, – кивает Нёхиси. – Ну а как иначе? Всё-таки ты это ты. Но из этого вовсе не следует, что надо сидеть здесь целыми днями. Ты когда в последний раз на улицу выходил?
– Позавчера с тобой.
Отвечаю и сам изумляюсь: то есть получается, вчера я весь день просидел у Тони в кафе? И сегодня до самого вечера так и не вышел на улицу, где бушует весёлый зелёный июнь? Серьёзно? Это вообще ещё я?!
– То-то и оно, – ухмыляется Нёхиси. – Причём позавчера я тебя, если помнишь, практически силой отсюда вытащил. Просто взял и унёс. И волок за шиворот до первой цветущей акации, благо там ты опомнился, и дальше сам, добровольно пошёл.