Не красавица

— Можно в честь твоего преображения совершить что-нибудь этакое. — Василина кивает на пакет со старой одеждой в моей руке, и её глаза озорно вспыхивают: — Например, устроить акт сожжения твоих некрасивых шмоток.
— Не надо, — бормочу я, машинально пряча ладонь за спину. — Достаточно отметить покупки десертом и кофе. Я угощаю.
— Вася потрудилась на славу, и Вася заслужила вкусный тортик! — хлопает в ладоши Василина, в очередной раз заставив меня искренне восхититься её лёгкостью и жизнелюбием. 
Сама я большую часть вечера испытывала вину за то, что так праздно провожу время.
— Ну вы такая ле-е-еди, Татьяна, — восторженно шипит она, когда мы вдвоём заходим в ближайшую кофейню. — И даже походка изменилась. 
Я и сама чувствую, что иду по-другому. Если раньше хотелось пробежать, ускользнуть, прошмыгнуть, чтобы не привлекать к себе внимания, то в новых вещах возникает желание расправить плечи и шагать не торопясь. Так получается само собой, без каких-либо мысленных увещеваний. Магия, не иначе.
— Мне капучино и творожный брауни. — Отвернувшись от официанта, Василина переключает внимание на меня: — Ну что, Танюша. Выглядишь ты теперь на пять с плюсом, так что можно и о личной жизни подумать. Как там, к слову, наш Дан-Балан? 
Я, конечно, рассказала ей, что Громов планирует сотрудничать с «Кристаллом» и что занимаюсь его договором. Только про то, что он просил мой телефон, утаила. Это показалось мне неуместным бахвальством, в котором Василина наверняка попытается увидеть то, чего нет. Я же её знаю. Сразу воскликнет, что, мол, он положил на меня глаз и захочет пригласить на свидание. А я уверена, что это не так, хотя бы потому, что прошло уже три дня, и Дан ни разу не позвонил. Его интерес сугубо профессиональный — в этом я нисколько не сомневаюсь.
— Думаю, у него всё в порядке, — как можно ровнее отвечаю я. — Мы с ним больше не виделись.
— Ну и ладно. Продолжишь выглядеть так, как сегодня, — у тебя отбоя от парней не будет.
Пока Василина пишет сообщение Кариму, я с тоской разглядываю в банковском приложении уменьшившийся остаток по счёту. Если каждый месяц тратить столько, сколько в последнюю неделю, собственным жильём я не скоро обзаведусь.
Приглушив голос, подаюсь вперёд, чтобы никто, кроме Васи, меня не услышал: 
— Неужели все женщины столько расходуют на себя? 
— Это тебе с непривычки кажется, что много, — убеждённо заявляет она. — Ты же на себя в жизни денег не тратила. 
Мне хочется себя защитить. А то со стороны может показаться, что я скупердяйка, привыкшая на всём экономить. 
— Просто у меня есть цель. Я коплю на квартиру.
— Ну купишь ты квартиру, а дальше что? Потом потребуется ремонт, потом машина, потом дача. А жить когда? И главное, для чего? Всё это не будет иметь смысла, если ты не умеешь собой наслаждаться. 
Всё-таки мама глубоко ошибается, называя Василину непутёвой. Просто она по-другому относится к жизни. Не так, как мы. Вот именно, да: умеет ей наслаждаться. А меня с детства приучили к мысли, что жизнь — это бег с препятствиями. Миновал одно — тут же готовься перепрыгнуть другое и так далее. А остановиться и насладиться победой — нет, не учили. Даже когда я получила должность в «Кристалле», обойдя десятки других соискателей, за меня некому было порадоваться. Мама, узнав об этом, заявила, что расслабляться рано и, если я не буду работать на пределе своих возможностей, мне с большой вероятностью найдут замену. Так я и работала целый год — на максимуме. Случались и радости, конечно: например, когда три месяца испытательного срока миновали и меня официально зачислили в штат.  Правда назвать эти события счастливыми я вряд ли смогу. 
Очередной инсайт: в работу я вкладываюсь на сто процентов, а вот живу лишь наполовину.
— Таня!
Опомнившись, я ловлю лицо Василины в фокус. 
— Что?
— Парень. — Она делает большие глаза и со значением косится на столик слева. — Он на тебя постоянно поглядывает.
Я машинально смотрю в указанном направлении и, вспыхнув, отвожу глаза. Как неловко. Потому что вихрастый парень в модных роговых очках действительно на меня смотрит, и мы только что встретились взглядами.
— Может быть, он перепутал меня с кем-то из своих знакомых, — говорю шёпотом .
— Господи, да ты настоящая тавык, как говорит Эльсина! — возмущённо шипит Вася. — Тавык — это курица по-татарски, чтобы ты знала.
Ответить не успеваю, потому что в этот момент звонит мой телефон. Секунду я сосредоточенно всматриваюсь в незнакомые цифры и, так и не узнав, принимаю вызов.
— Слушаю вас.
— Привет, красавица, — звучит в трубке знакомый баритон. — Узнала любимого клиента? 
Мой взгляд начинает панически метаться по столу, во рту пересыхает. Узнала конечно. Как не узнать? Так насмешливо растягивает гласные только Дан. 
— Привет… — отрывисто выговариваю я и от волнения задеваю ложку, торчащую из чашки. Выпрыгнув, она заливает кофейными брызгами стол и привлекает внимание Василины. — Э-эм. Да, я тебя узнала.
— Кто это? — тихо спрашивает она, глядя на меня с любопытством. 
Неопределённо махнув рукой, опускаю глаза в стол и прикусываю губу. Внутри бушует самый настоящий ураган, с которым я не могу совладать так сразу. Сейчас я бы предпочла оказаться в каком-нибудь уединённом месте, чтобы никто не видел моё покрасневшее и растерянное лицо.
— Это приятно, — бодро отвечает Дан. — Как продвигается работа над договором? Он хотя бы отдалённо напоминает оригинал?
— Продвигается нормально. Я постараюсь в течение пары дней переслать готовый вариант. 
Стараюсь говорить так, как если бы приходилось беседовать с любым другим клиентом, но едва ли удаётся. Голос звучит неестественно и сбивчиво. Всё потому, что ни один из наших клиентов не звонил мне на личный телефон вне рабочего дня.
— Ваш десерт, — объявляет появившийся официант, опуская передо мной тарелку с пышным медовиком.
— Ужинаешь где-то? — незамедлительно спрашивают в трубке. 
— Да… — Я умоляюще смотрю на Василину, которая начинает гримасничать и прикладывать кулак к губам, имитируя пение в микрофон. — Мы с подругой зашли выпить кофе… С Василиной, если ты её помнишь.
На этой фразе она победно вытягивает руку вверх и, расплывшись в улыбке, откидывается на спинку кресла. «Я знала», — выговаривает шёпотом, а затем поворачивается к нашему соседу слева и громко объявляет:
— Сорри, братишка. Эта птичка уже занята. 
Побагровев от смущения, прикрываю рукой трубку. Так и хочется сказать ей излюбленную фразу Карима: «Получишь по жопе». Я точно как-нибудь её любимый белый лифчик со своим хиппи-свитером постираю. 
— Передавай ей привет, — говорит Дан, пока я, соскочив с места, несусь к спасительной тишине туалета. — Значит, ещё два дня…Хорошо. Ты по субботам тоже работаешь?