За 30 милль… на Север

— Два «вискаса», плиз… И макароны.
— Три бутылки водки. Яичница…
— Пиво «Бэдбойс»… Сдачи не надо…
Одной рукой Вал сгребал с блестящего стола купюры, другой ручищей подавал пиво или ловко вытаскивал из ящиков водяру. И затем дальше по кругу… Мелькали знакомые лица, некоторые жаждали с ним поговорить, но Вал им кивал «позже зайдёшь». Повсюду гремело «без сдачи». Эта коронная фраза всех счастливчиков, вернувшиеся с добычей в руках. Что же без сдачи, так без сдачи, пейте наудачу. Деньги текли рекой прямо в кассу, заставляя поседевшего и постаревшего Вала попотеть.
Тем временем погода значительно ухудшилась. Начался самый настоящий ураган, с грозой и ливнём. Судя по мокрым напрочь последним посетителям, за стенами бара творился самый настоящий ад. Вал приказал охранникам запереть массивные железные двери с запорами. Обычно бар закрывался лишь во время Всполоха, но тут этот «ахтунг»… Аномальная гроза в аномальной местности. Это вам не нытьё собачье. Несколько раз тухнул свет, от ветра подрагивали насмерть заколоченные и задраенные решётками и толстой доской узкие подвальные окна. Мокрые гости уже вовсю делились впечатлениями о паскудной непогоде, что нарушила всякие планы для опытных ходоков.
Собственно, именно погода поспособствовала наплыву гостей. Вал читал прогноз вчера днём. Сводка пестрела последним уровнем опасности, штормовым предупреждением и другими радостями в виде града с человеческой головы, или растерзанными тушками мёртвых ворон. К этому событию он изрядно подготовился. Холодильники ломились от пива и солений, на кухне в просторных кастрюлях стыли свежеприготовленные стейки.
Вал за всё это время отвлекался от прямых своих обязанностей дважды. Первый раз он выходи́л к охранникам, сказать, чтобы закрыли ворота в «рай», как ласково величал бар Повар, второй раз его побеспокоил помощник с выбитым глазом. А отлучаться от дел Вал не любил. На кону стоял престиж и евродоллары в кармане. И когда ему на коммуникатор пришло сообщение от Дикобраза, что некто ломится в помещение, бармен недовольно пробурчал:
— Как дети малые! Без меня не могут справиться.
Он кликнул на кухне Повара, что с увлечением жарил яичницу, чтобы тот его заменил и вышел в подсобку.
Там Вал нажал на кнопку, и вскоре на чёрном экране он увидел обеспокоенное лицо одного из охранников. Камера давала нечёткую картинку, однако этого с лихвой хватало, чтобы идентифицировать пришедшего гостя в лицо.
— Дикобраз? Вы совсем охренели, бездельники?
— Здесь полудохлый чел… Ломится сюда.
— Пускай проваливает. Лавочка закрыта.
— Дык это. Он походу того…
— Мертвяк? Здесь??? Ты пьяный, что ли? Он голый?
— Ну почти.
— Ладно, Дикобраз. Пусти его. Может, доходяга какой вернулся невезучий. Погода, видишь, срань. Я сейчас подойду.
Вал кивнул Повару и вышел в зал. Сталкеры с недоумением посмотрели тому вслед. Не так часто бармен покидает свою вотчину, да ещё в «горячее» вечернее время. Но до выхода торговец так и не дошёл…
Навстречу ему и всем остальным в просторном зале появился последний посетитель бара в эту ночь.
На голом плече у него красовалась татуировка. Короткое слово в пять букв. Название футбольного питерского клуба «Зенит»!
Вал не поверил своим глазам. Как и большинство ветеранов, что составляли примерно треть от присутствующих сегодня в баре сталкеров. И если последние ужаснулись внешнему виду вошедшего, то Вала обеспокоил сам человек.
— Разрази меня Зона! — воскликнул торгаш.
В унисон этим словам высоко над ними прогремел сильнейший гром, что раскатистым рыком заставил вздрогнуть стены и всех присутствующих, которые неотрывно смотрели на вошедшего человека из прошлого.
Перед ними стоял Фанат! Один из ветеранов, что три года назад исчез где-то на севере Припяти. Вернее, то, что от него осталось.
Правой рукой человек держался за распоротый живот. Изрезанная, она свисала плетью под неправильным углом. На исцарапанном и синем лице не осталось живого места, кроме двух глубоко посаженных глаз, что яростно сверкали диким первобытным блеском. Левое ухо отсутствовало. От носа осталось кровавое месиво. С нижней губы сочилась жёлтая слюна. С длинных и жёстких патл и курчавой бороды, по остаткам одежды, висевшей на нём лохмотьями, по плечам, на котором отчётливо были видны следы от укуса какой-то зубастой твари — со всего тела струилась дождевая вода. Она перемешивалась с липкой сукровицей и растекалась грязной лужицей под человеком, что держался на ногах из последних сил и фактически находился при смерти. Полутруп, опознаный Валом, как Фанат, сделал шаг навстречу ему, поднял свою единственную целую руку, в кулаке которой были зажаты листы скомканной бумаги. Отчего ужасающая рана в брюшине разверзлась и на пол вывалился клубок желтоватых и мокрых от кишечной кислоты и слизи, скрученных меж собой потрохов. Но Фанат не придал этому никакого значения. Его взгляд смертельно раненного и безумно уставшего человека, замер на лице Вала. Агонизирующий сталкер приоткрыл рот и выдавил свои последние слова:
— Дог-гор. Трисать миль… дол… — прошелестел он и рухнул на пол замертво.
Многолюдный бар притих. Не чавкали голодные рты, и не скребли ложки по эмалированной посуде, никто из посетителей не поднимал стаканы. Ветераны со всех уголков Чернобыля застыли в немом шоке. Взгляды большинства без исключения были прикованы к лежащему телу несчастного, который только что проговорился об огромных деньгах.
 
    
Глава 2. Вал
Глава 2. Вал
— Тридцать миллионов. Долларов.
Эти слова больно резанули по ушам Вала, как и у многочисленных сталкеров, что собрались у него в Баре. Они невольно стали свидетелями будущей сделки, которая могла бы состояться, будучи Фанат не такой дохлый. А так он лишь шороху навёл своей фразой и туману напустил. Мда, ушёл в мир иной красиво, ничего не скажешь. В том, что эта сделка его, Вал не сомневался ни капли. Имелись на то причины, и весомые. Фанат давным-давно знал его, иначе не заявился бы сюда с важным сообщением старому приятелю. Зачем тогда Договор вспомнил на пороге смерти?
Вал слишком хорошо знал покойного, чтобы усомниться в увиденном. Даже от мёртвого проходимца исходил подвох. Или у бармена проснулся неожиданно синдром параноика? Но его кончина произошла прямо у порога. Он воочию видел, как окровавленный кусок мяса издал последний вздох и повалился на грязный дощатый пол. А ведь Фанат ненавидел Вала. Всей душой. Шутка ли, он невзлюбил своего работодателя с первого дня знакомства. Этот дурак считал, что торгаш пытается его надуть. И продолжал работать у него, получать свои кровные, потом и кровью заработанные деньги. Вал лишь усмехался, понимая всю абсурдность «сотрудничества». С одной стороны, он поносил его порой открыто и прилюдно, что не нравилось бармену, с другой, ха, Вал платил ему, дуралею, и платил неплохо. Одних только бонусов выплатил сверх нормы. Он же относился к сталкеру всегда подчёркнуто нейтрально, не сильно выделяя и не жалуя среди прочих. Того требовала репутация жёсткого бескомпромиссного человека, каким, в принципе, и являлся Вал. Однако барыга Фанату всегда переплачивал. Бармен считал этого недотёпу счастливчиком. По его мнению, Фанат был одним из таких типов людей. И пусть он постоянно влипал в мутные истории, участвовал в опасных аферах, всегда выходи́л из передряг победителем. Такой уж этот придурок, со скверным характером и шилом в заднице.