В землях заката
— Значит, есть и не граждане? Наверное, парочку таких мы недавно видели. Хотя мы тоже не граждане… Плевать, поехали!
Варламов повернул наугад, направо. Дорога стала заметно лучше, и вскоре впервые показалось транспортное средство. Варламов нагнал ярко-жёлтый автомобиль и стал его обходить. Выглядел автомобильчик забавно — вдвое короче «Форда», обтекаемой формы, и сильно смахивал на жука. За рулём сидел мужчина в костюме, на «Форд» поглядел удивлённо.
— Ясненько, — сказал Сирин, когда жук остался позади. — С бензином у них плоховато. Наверное, электромобиль, выхлопной трубы я не заметил. Сбылись мечты экологов.
Снова показался городок. Дорогу перегораживали ворота, но открытые и без охраны. Зато имелся дорожный указатель с надписью «Anotherdale». «Другой Дол», — автоматически перевёл Варламов. Населения числилось 9 248 человек, вдоль улицы стояли незнакомые деревья с густыми кронами, а в глубине ухоженные домики. Кое-где на подъездных дорожках виднелись автомобили, похожие на давешнего жука. Различались только цветом: красные, синие, белые. Благоустроенное местечко…
Сирин схватил его за руку:
— Тормози, чёрт! Перекрёсток.
Варламов резко затормозил и глянул налево, потом направо — но других машин не было.
— Здесь у них светофоры, — Сирин смотрел вверх. — Ну вот, зелёный. Трогай, но езжай помедленнее.
Варламов пожал плечами: машин в Кандале было мало, так что обходились без светофоров.
Улица оставалась пустынной, попалось всего несколько прохожих, их «Форд» провожали взглядами. Сирин первым заметил вывеску «BAR & RESTAURANT».
— Стоп машина! Попробуем здешнего кофейку. А может, и пивка хлебнём. Не забыл, как по-английски пиво, Евгений?
Варламов хмыкнул и подрулил к пустому тротуару. Помедлив, открыл дверцу и вышел. Подул ветерок, подняв над улицей немного пыли. Варламов с вздохом вошёл — следом, сопя, двигался Сирин.
Внутри оказалось чисто, вдоль окон стояли столики и стулья из красноватого дерева. Варламов с Сирином сели поближе к двери.
— Может, надо пойти заказать? — прошептал Варламов.
Но тут откуда-то выпорхнула девушка в голубом платье, белом переднике и с чёрными как смоль волосами. На миловидном личике выделялись фиолетовые губы. Сирин прямо впился в неё глазами. Официантка глянула на мятый тренировочный костюм Варламова и прощебетала:
— Что будете, парни? — Разумеется, по-английски.
Варламов почувствовал себя странно, вот и пригодился язык. Он вспомнил, как делали заказ в одном фильме, слова от волнения выговаривались с трудом:
— Два пива, по гамбургеру и чашке кофе, пожалуйста.
Официантка глянула на него с любопытством:
— Занятный выговор. Вы с юга, ребята? А пиво какое?
Названий здешнего пива Варламов, естественно, не знал.
— Светлое, — вывернулся он.
Официантка исчезла и вернулась на удивление быстро. На подносе имелись две запотевшие бутылки с янтарной жидкостью, два внушительных бутерброда, стаканы и две чашки кофе. Пока Сирин глядел, как она это расставляет, официантка кокетливо стрельнула в его сторону глазками.
Едва она отошла, Сирин попробовал кофе — и с отвращением отставил.
— Такая же ячменная бурда, как у нас, — пожаловался он тихо. — Стоило лететь за семь тысяч километров.
Зато от пива не оторвался, пока не вытянул всё до капли. Грустно поглядел на пустую бутылку, и Варламов пододвинул свою.
— Пей, я всё равно за рулём.
Он жевал непривычно огромный бутерброд, запивая тёплым невкусным кофе, и в голове теснились мысли:
«А что дальше? Куда направимся? Что тут вообще делать будем?».
Он вдруг остро ощутил свою чуждость этому опрятному ресторанчику и всему городку за его стенами. «Другой Дол», — вспомнил название. Действительно, всё другое. Ему остро захотелось в свою комнатку в Кандале, но тут Сирин ткнул в плечо пальцем:
— Спроси, есть у них настоящий кофе? Я сам стесняюсь. Произношение у меня швах, да и словарный запас кот наплакал.
Варламов механически перевёл вопрос появившейся официантке. Та заулыбалась:
— Да вы миллионеры, ребята. И машина у вас, — она глянула в окно, — давно такой не видала. Это будет стоить пятьсот монет.
У Сирина открылся рот. Он обвёл рукой столик и на плохом английском спросил:
— А за это сколько?
Официантка поджала губы и оглянулась.
— Триста, — сказала она заметно холоднее.
Сирин с вздохом вытащил из кармана пачку купюр. Варламов глянул: зеленоватые, с портретами бородатых господ — кажется, первые президенты. Сирин отсчитал требуемое количество и передал официантке. У той даже глаза расширились:
— Надо же, старые! Извините ребята, пойду, проверю.
Исчезла, и Варламов стал гадать, что она имела в виду: может, счётчик вторичного излучения? Но тут входная дверь отворилась, и по спине пробежал неприятный холодок. Вошёл плотно сбитый мужчина в белой рубахе и с бляхой на груди, Варламов моментально опознал знакомую по фильмам звезду шерифа. На поясе у мужчины и в самом деле висела кобура. Окружающее вдруг показалось Варламову нереальным, словно смотрел очередной американский боевик — с самим собой в качестве действующего лица.
— У тебя клиенты, Мэри? — спросил шериф у появившейся официантки. На Варламова с Сирином даже не поглядел.
— Какие-то приезжие, Боб. — В голосе официантки слышалось облегчение. — Представляешь, расплатились старыми. Но на гробокопателей не похожи, деньги чистые.
Шериф повернулся к двум приятелям, неторопливо пододвинул стул и сел. Потом положил ладони на колени и наклонился вперёд. Лицо у него было круглое, добродушное, и таким же добродушным голосом он спросил:
— Вы откуда, ребята? Покажите свои гражданские карточки.
— Наверное, с юга, — подала голос официантка. — У этого, помоложе, южный выговор. Когда я была…
— Помолчи, Мэри! — недовольно отрубил шериф. — Итак, гражданские карточки. И где взяли машину? Номерной знак штата Иллинойс, сейчас такие не действуют.
Варламов прекрасно всё понял, разобрать речь в фильмах бывало труднее. Надо было отвечать, а они заранее ничего не придумали. Так что вздохнул и скучно сказал:
— Нет у нас никаких карточек. Мы из России. Прилетели на самолёте в Гринфилд, взяли там брошенную машину и заехали сюда кофе попить. Извините, но виз нет. Получить их у нас негде.
Лицо шерифа почти не изменилось, только карие глаза потемнели, да верхняя губа приподнялась в нехорошей усмешке. Варламов обратился к Сирину по-русски:
— Миша, скажи что-нибудь.
— Всё так, — подтвердил Сирин на ломаном английском. — Туристы мы. — И добавил по-русски: — Неужели непонятно, ёлки-моталки?