В землях заката
Он осёкся. В тишине стал слышен шум подъезжавшего автомобиля.
«Почему ты так разоткровенничался, старый дурак? Вряд ли этот парень агент русской разведки, об этом смешно и думать, но почему ты не держишь язык за зубами? Он что-то знает, хотя может быть, сам не подозревая об этом. Иначе цзин не заинтересовались бы им. И он явно недоговаривает. Не похожа на правду эта история о капсуле с сонным газом, которую носил на всякий случай. Цзин профессионалы, он не успел бы даже достать её. Что же произошло на самом деле? И что хотели выведать у него? Быть может, какой-то секрет, важный для Америки?.. Не связаться ли с друзьями в Атланте, пусть проверят постояльца, пока цзин не добились своего. А они непременно добьются, парни серьёзные… Да, надо что-то предпринимать».
На обед Джанет приготовила форель, выставила белое вино. Повозилась с проигрывателем, и зазвучали «Времена года» Вивальди.
— Праздник уборки листьев, — улыбнулась она.
— А я думал, Хеллоуин, — хмыкнул Грегори. — Не хватает только выдолбленной тыквы.
— Ну тебя, дядя, — отмахнулась Джанет. — Терпеть не могу этих глупых страшилок.
— Завтра Хеллоуин, — объяснила она Варламову, накладывая форель. — Праздник нечистой силы. Дядя говорит, что раньше было весело: на верандах ставили пустые тыквы с вырезанными глазами и ртами, а внутри зажигали свечи. Светились, словно черепа…
— А то нарядишься скелетом, и айда пугать соседских девчонок, — мечтательно сказал Грегори.
— Вот и приманили нечисть в Америку, — фыркнула Джанет. — Слава богу, сейчас его мало отмечают. И так ужасов хватает.
— Ничего ты не понимаешь, — обиделся Грегори. — Словно сама из другой страны прилетела… Ну ладно. Форель просто изумительная.
Форель и впрямь таяла во рту. Варламов давно не пробовал ничего подобного. Он разлил по бокалам вино и произнёс шутливый тост:
— За Джанет! За её прекрасную форель и чудесное вино. Сегодня я в неё просто влюблён.
Лицо Джанет порозовело — возможно, на него упал отсвет огня из камина. Она положила Грегори ещё форели. Тем временем бодрые аккорды «Охоты» Вивальди сменились хрустальными звуками морозной зимы.
Варламов встал.
— Разрешите вас пригласить, — сказал он Джанет.
Та неуверенно поднялась. Варламов обнял её, и они закружились по комнате. От аромата духов защемило в груди. Музыка сменилась: она словно заскользила по льду, из бегущих аккордов и взлетающих звуков скрипки родилась вибрирующая мелодия — и понесла их в морозную даль. Зрачки Джанет расширились, оставив только зелёные ободки вокруг темноты. Волосы то загорались, словно на них перекидывалось пламя камина, то гасли, попадая в тень. Варламову сделалось тревожно и сладко одновременно.
Музыка, стихая, унеслась прочь. Они остановились. В комнате было очень тихо.
В понедельник, едва Варламов приступил к работе, его вызвал мистер Торп: нужно было доставить груз на ферму. Евгений уже выполнял поручения такого рода. Быстро управился с погрузкой и, не переодеваясь, сел за руль.
День выдался сумрачный, облака ползли над полями. Но Варламов не замечал пейзажа, думая о субботнем вечере. Было необыкновенно приятно танцевать с Джанет, ощущать её гибкое тело в своих руках, касание груди под тонким платьем…
«Неужели влюбился? — подумал он. — Вот будет потеха для неё. И так норовит меня высмеять».
Помрачнев, глянул на маршрутный дисплей. Вот и ферма — одинокий дом посреди запущенного сада. Ограды нет, от ворот остались два бетонных столба. Рядом с верандой стоит приземистая машина.
Варламов посигналил, но никто не появился. Вышел из кабины, поднялся на веранду и позвонил. Нет ответа. Толкнул дверь — не заперта.
Он вошёл.
…Что-то подхватило его. Варламов испытал кратковременное ощущение полёта, а потом больно ударился коленями и подбородком о пол, едва не выбив зубы. Руки оказались завёрнуты назад, а в спину упёрлось что-то жсткое.
От неожиданности Варламов не издал ни звука. Он попробовал освободиться, но эту затею пришлось выкинуть из головы. Руки были заломлены так, что казалось — от малейшего движения кости переломятся. Он почувствовал быстрые прикосновения к карманам.
«Заберут футляр!», — обмерло внутри. Но касания прекратились, а Варламов вспомнил, что оставил футляр на работе.
«Он слаб. Как он слаб! Не ровня им, а тем более тебе. Чего они испугались? Это была простая случайность, что потерпели поражение. Или нет? Не спеши. Вспомни о трёх возвращениях… Случайность есть феномен. Феномены существуют только на уровне чувств. Отстранись от феноменов. Не смешивай с ними чистоту изначальной природы. Вспомни слова Лао-Цзы: „Когда человек родится, он гибок и слаб; когда он сух и крепок — он умирает. Когда деревья родятся — они гибки и нежны, когда они сухи и жёстки — они умирают. Крепость и сила — спутники смерти. Поэтому то, что сильно, то не побеждает. Когда дерево стало крепко, его срубают. То, что сильно и велико, то ничтожно; то, что гибко и слабо, то значительно“». [6]
Неожиданно Варламова отпустили. Он вскочил и оказался лицом к двери: та всё ещё оставалась распахнутой, открывая спокойный осенний пейзаж. Возле двери никого не было. Уже медленнее Евгений обернулся: перед ним стоял человек со слегка раскосыми глазами, необычно зачёсанными волосами, в костюме и при галстуке.
Китаец? Цзин? Варламов почувствовал, как ослабли и без того болевшие колени.
К его удивлению, человек поклонился:
— Прошу извинить за нелюбезную встречу. Потом объясню, почему я был вынужден так поступить. Моё имя Морихеи. Конечно, это не настоящее имя, а псевдоним. Ещё раз прошу прощения.
Человек поклонился снова. Он говорил по-английски, с безукоризненной чёткостью выговаривая слова.
— Юджин, — принуждённым голосом представился Варламов. — Точнее, Евгений. Евгений Варламов.
Он провёл языком по зубам: целы ли?
Морихеи слегка улыбнулся.
— Я знаю, — сказал он. — Ещё раз простите за необычную встречу. Теперь, когда официальная, так сказать, часть закончена, не пройдёте ли в гостиную? Побеседуем за чашкой чая.
Варламов испытывал гнетущую тяжесть — он попал в ловушку. Те, кто охотились за Сирином, а потом за ним, достигли цели.
— Я пленник? — сумрачно спросил он.
— Всё зависит от точки зрения. — Морихеи повернулся, безбоязненно открыв спину. — Кто угадает повороты пути? Пленник может стать хозяином крепости, а хозяин — пленником.
— Зачем я вам нужен? — уныло спросил Варламов, борясь с искушением кинуться к машине или скрутить руки этому обходительному азиатскому джентльмену. Но он понимал, что ни та, ни другая попытка добром не кончатся.