В землях заката
— Пока нет, — шутливо сказал он. — И при таких ценах на бензин до рая едва ли доберёмся.
Джанет потянулась:
— Ну и ладно. Только дай поесть, а то я умираю с голоду. И давай выйдем, разомнёмся немного.
Варламов остановил «ровер» и вышел. Настороженно огляделся, но голубой простор и прохладный воздух как будто не таили угроз. На траве расстелили пластиковую скатерть, и Джанет стала нетерпеливо выкладывать содержимое пакетов, а Евгений после нескольких попыток отделил от заднего сиденья два удобных пуфика.
Некоторое время они не разговаривали: Джанет была поглощена едой, а Варламов глядел на реку.
— М-да, кофе у них неважный, — наконец заговорила Джанет. — Как-нибудь надо сварить настоящий, дядя собирался положить нам банку.
Она поставила кружку и с сомнением глянула на Варламова.
— Послушай, Юджин. Мне кажется, я очень долго спала. И видела много снов. Только никак не пойму, что сон, а что явь. Помоги разобраться, ладно?
— Хорошо, дорогая, — сказал Евгений и ощутил холод внутри.
Что запомнила Джанет? Какие кошмары отныне будут мучить её?
Джанет слегка нахмурилась:
— Я видела сон. Мы стоим перед алтарём. Горят свечи, и пастор объявляет нас мужем и женой.
— Это не сон, Джан, — губы плохо слушались Варламова. — Погляди на свою левую руку.
Джанет подняла руку, вытянула пальцы и долго смотрела на золотое кольцо. Потом улыбнулась:
— Это надо же! Значит, я в самом деле теперь замужняя женщина.
Она уронила руку и снова нахмурилась.
— Я видела сон, — продолжала она. — Я лежу на чёрном. Вокруг опять горят свечи, а за ними тени. Мне как-то известно, что они хотят сделать со мной. Это хуже смерти. А потом раздаётся этот ужасный смех…
Она не закончила, Евгений торопливо заговорил:
— А это был сон. Точнее, кошмар. Поклонники Трехликого и в самом деле оглушили нас из парализатора, а потом затащили в свою церковь. Наверное, собирались совершить какой-то богохульный обряд. Но я подбросил одну штуковину, которая всех вырубила. А потом появился Грегори с подмогой.
— Хорошо. — Джанет говорила по-прежнему без выражения, но лицо несколько прояснилось. — Я видела ещё один сон, очень красивый. Будто мы едем по мосту, а он превращается в радугу у нас за спиной.
Варламов молчал, потрясённый.
— Это тоже сон, — сказал он наконец. — Я видел такой же, только давно. Но я не знаю, что он может означать.
— Как странно, — тихо вздохнула Джанет. — Мы видим одни и те же сны?
Поехали снова. Джанет пересела вперёд и любовалась пейзажами. Стало вечереть, воды Миссисипи окрасились в розовые тона. Заброшенная дорога влилась в ухоженное шоссе, которое привело в город Галена.
Как и в Другом Доле, на улицах виднелось мало машин и пешеходов. Но город отличался от других: гордые особняки неизвестных Варламову архитектурных стилей, с колоннами и арками, стояли вдоль улиц. Здания были потрёпаны непогодой, краска облупилась, но сумерки накрыли их милосердным покровом, и город смотрелся величественно. Наверное, так выглядели древние города Европы до того, как на них пролился тот адский дождь.
Ехали медленно. Джанет сначала заворожено смотрела в окно, потом стала поглядывать на Варламова.
— Где мы будем ночевать? — спросила она.
Евгений подумал:
— Лучше где-нибудь на окраине, в мотеле. Чтобы быстро добраться до машины в случае нужды.
Джанет коротко рассмеялась:
— Ну что же, поищем мотель. Не помешает и кафе, надо перекусить.
Кафе нашли без труда. Легко нашли и мотель, город остался кусочком прежней цивилизованной Америки.
Комната в мотеле как две капли воды походила на ту, где провели предыдущую ночь или скорее утро, только шторы другого цвета. Джанет сразу задёрнула их и ушла в ванную.
Варламов остался ждать, чувствуя нарастающее смятение. Весь этот день после того, как Джанет очнулась от глубокого сна, одна мысль неотступно преследовала его. Он пытался прогнать её, но та возвращалась, возбуждая и пугая одновременно. Мысль о том, что этой ночью он впервые будет близок с Джанет…
Она отсутствовала долго. Наконец появилась — в халатике и с распущенными волосами. Она тоже выглядела смущённой и присела на кровать, робко положив ладонь на колено Варламова.
— Это надо же. Я не думала, что у нас будет такая брачная ночь. В случайном мотеле, словно мы любовники и от всех прячемся.
Сказано было так рассудительно, что Варламов рассмеялся. Нервное напряжение спало, он повернулся к Джанет и привлёк к себе.
Его окутал волнующий аромат и щекочущее прикосновение женских волос, он нашёл её губы, и оба застыли, погружаясь взглядами во тьму расширившихся зрачков, несмело соприкасаясь языками. Джанет закрыла глаза, дыша всё чаще. Евгений тоже почувствовал, как сильно бьётся его сердце.
Неожиданно Джанет отстранила его и легла на спину.
— Меня сейчас начнёт трясти, любимый, — проговорила она, голос и в самом деле дрожал. — Давай сделаем это поскорее. Только выключи свет.
Свет погас. В комнате стало темно, только на постели белело тело Джанет. Варламов понял, что она распахнула халатик. Он торопливо разделся и лёг рядом. Руки Джанет притянули его. Впервые, с чувством наподобие сладостного ожога, он ощутил её нагое тело собственным телом: часто вздымающуюся грудь, напрягшийся живот, нежную мягкость внутренней стороны бёдер… Но дальше Евгений замешкался — сексуальный опыт у него был невелик, да и то с более искушёнными женщинами, так что боялся причинить боль Джанет.
Лицо Джанет смутно виднелось на белизне подушки, глаза были закрыты, но девушка с инстинктивной мудростью помогла ему неловкими руками… И вдруг он вошёл в неё, Джанет ойкнула, а Варламова словно пронизал электрический ток и он поплыл по волнам блаженства, за которым наступило умиротворение.
Когда всё закончилось, Джанет мягко выбралась из-под него.
— А знаешь, держать на себе мужчину тяжело, — сказала она, запыхавшись. — Я как-то не подумала об этом. Понимала только, что в первый раз будет больно.
— Тебе было больно? — спросил Варламов. Чувство необычайного покоя наполняло его, словно вернулся в родной дом после долгих странствий, оставив позади все тревоги этого мира.
— Чуть-чуть, — голос Джанет прозвучал ровнее. — Сущая ерунда. Ну как, тебе было хорошо?
— Мне было приятно почувствовать тебя всю, — чуть застенчиво сказал Варламов. — Я очень люблю тебя, Джанет. А как было тебе?
— Да никак, — со смешком отозвалась Джанет. — Немного тяжело, немного больно. Но ты не огорчайся, Юджин. В умных книжках написано, что женщины начинают чувствовать удовольствие не сразу. Мне хорошо уже оттого, что хорошо тебе.