Четвертый лорд
Наконец, у шара и уборщика что-то получилось, проход снова открылся, и мы забрались вовнутрь. Я, шар и втянувшийся в него дрон.
Тоннель уходил под уклон, постоянно расширяясь, я держался самого края. Сто километров под землёй – это очень и очень много, благо запас еды и воды теперь катился неподалеку, прямо по потолку. Правда, пройти пришлось всего километра три, а потом тоннель резко закончился.
Возле небольшого ответвления перед самым тупиком, которое так сразу и не заметишь, висела моя гравиплатформа, ещё один тоннель уходил перпендикулярно вбок, а потом сразу вниз – его ширины вполне хватало, чтобы мог протиснуться и десантный шар, и сама платформа, и раз уж её тут оставили, то, значит, дальше она не нужна.
Сначала убедился, что внизу никого нет, потом спрыгнул с трёхметровой высоты, и оказался в ещё одном тоннеле, резко расширяющемся в просторное помещение, с почти таким же лифтом, как и на базе. Только в несколько раз больше.
На цилиндрической стене горели четыре символа, означающие, как я уже понял, этажи. А рядом находился видимый в инфракрасном диапазоне отпечаток ладони, такой же, как на базе. Если один раз сработало, значит, должно получиться снова, местные технологии были очень консервативны.
Комм я разблокировать не смог, но неожиданная помощь пришла от десантного подавителя – подозреваю, что ситуации, когда тот или иной боец терял часть черепа, или оборудование не выдерживало излучения, случались. Матовый шестиугольник прилип к коже возле виска, запустив тонкие усики прямо в череп, я даже не почувствовал почти ничего. Зато связь почти сразу наладилась, только не с конфедератами, а с шаром – напрямую. И с местной системой управления
Нужный мне спуск на нижний ярус находился прямо в космопорте, а символы, которые я считал номерами этажей, на самом деле означали промежуточные пункты до центрального узла – транспортная схема теперь сидела у меня в комме, для управления кабиной даже нажимать ничего не пришлось, я значился пользователем с очень ограниченным правом доступа. Оставалось только дождаться, когда на планету вторгнутся захватчики, и появятся имперские мятежники, которых мне надо будет оберегать, и тогда я получу просто ограниченный доступ ко всем объектам, вплоть до запуска ракет и активации излучателей. Смогу даже конфедератов отсюда прогнать, те даже не представляют, что сидят на термоядерной бочке.
Но это в крайнем случае, чтобы свалить, полного доступа не нужно, база и космопорт с удовольствием от меня избавятся. И космическая станция, болтающаяся где-то на задворках системы, примет с распростёртыми объятиями. Вот если бы я здесь хотел полноценную оборону организовать, и выбить конфедератов с планеты, тогда без авторизованного полного доступа не обойтись – иначе линии, производящие мехов, беспилотники и модули, вроде десантного, не заработают, а те запасы, что ещё сохранились на складах на нижних ярусах, большей частью так и останутся там лежать. Для этого, правда, мне нужно было совсем от других лордов наследство получить, но, как говорится, родителей не выбирают.
До базы ещё надо было как-то добраться, вполне возможно, что республиканцы, которые тут поселились, как раз на конечной станции меня ждут. Значит, придётся пойти в обход.
Предпоследняя станция на стокилометровом отрезке встретила меня пустотой и тишиной. Шар сначала выпустил зонд-разведчик, потом выкатился сам, а я – вслед за ними. В этой точке никаких важных обьектов не было, сплошные склады и хранилища, абсолютно пустые. То немногое, что оставалось после лордов, вывезли конфедераты, я даже заходить в помещения, что попадались по дороге, не стал, поверил отчётам центра управления. В сам космопорт можно было попасть через тот лифт, который я уже оставил, через огромный транспортный тоннель, по которому перевозили объёмные грузы, вроде космических кораблей, или по технологическим ходам. В транспортном тоннеле существовали свои средства доставки, но задействовать их – значит сразу себя обнаружить, просто так преодолеть многочисленные шлюзы не получилось бы. Технологические ходы шли от второй по счету станции и до центрального узла параллельно шахте лифта, они закладывались на стадии строительства, а потом консервировались – центральных тоннелей вполне хватало.
То, что я попал в нужное место, я понял сразу – если функциональные помещения как-то убирались и поддерживались в работоспособном состоянии, то эти ходы были действительно заброшены. Шар катился вперёд, перед ним разбегалась живность, вода хлюпала под ногами, и в ней тоже кто-то жил и даже пытался укусить. Сверху то и дело прыгали мелкие твари, десантному модулю они вреда причинить не могли, а вот мне пришлось отбиваться. Через пару километров я уже жалел, что вообще сюда полез, а не наплевал на опасность и не воспользовался перегоном до конечной станции. Правда, чем ближе мы подходили к нужной точке, тем чище становилось, а последний участок был прямо-таки вылизан, и уборщики уже принялись за тот сектор, где я прошёл – управляющий центр космопорта наверняка принял меня за санинспектора, и решил хотя бы постфактум навести порядок.
Основные помещения космопорта начинались за десять километров от развалин – тут технологические ходы заканчивались. Дальше шла система ярусов и коридоров, в прежние времена тут находились разные службы. Большая часть функциональных помещений была засыпана или взорвана, но та часть, куда я вывалился из шлюза, сохранилась.
Вывалился в одиночестве, шар, передав на линк отметку о завершении патрулирования и необходимости стандартных процедур обслуживания, и не обращая внимания на мои возражения, покатился обратно, по пути высадив одного из дронов-уборщиков, который тут же принялся за дело, да так, что местные дроны на его фоне просто не смотрелись. Даже гордость слегка ощутил, как-никак, и толика моего труда была вложена в этот бесполезный шедевр клининга. И одновременно – разочарование, на шар я даже очень рассчитывал, а тут такой облом.
Пройдя сотню метров по коридору, который вёл к спуску на следующий ярус, я чуть было не наткнулся на старых знакомых.
Большое помещение, которое предстояло пересечь, чтобы выйти к эскалаторам, заканчивалось казармой, где раньше обитало какое-то подразделение мятежников. Теперь её заняли мои бывшие приятели. Гниллс сидел на полу, и что-то помечал на прозрачном планшете, Лали спал на свисавшей с потолка койке, только Калхи нигде видно не было.
Как я ни старался не шуметь, все равно, что-то Гниллса насторожило.
- Эй, - пихнул он Лали в бок.
Тот вскочил, и уставился прямо в ту сторону, где я стоял, спрятавшись за стеллажами.
- Что ещё?
- Не хочешь сходить, и посмотреть?
- Нет, - Лали старался быть вежливым, и это чувствовалось. Как и то, что это удаётся ему с трудом. – За сегодня пятый раз уже. Ты совсем дёрганным стал, ога. Особенно с тех пор, как мы эту девчонку утащили.
- Только зря время потратили, - Гниллс поморщился, неяркий свет, лившийся с потолка, придавал его лицу синеватый оттенок. – Потом четыре дня от этих придурков прятались. И не знала она ничего, только верещала, когда ты её резал.