Падший враг

Я никогда не думал, что буду обсуждать достоинства бежевого и серого цветов в качестве цветовой схемы для трехчасового мероприятия, но, я полагаю, жизнь хороша в том, чтобы бросать тебе вызовы.
— Забыть?Это будет самым ярким событием моего дня. —Я выхожу из нашей спальни, застегивая рубашку.
Грейс едет в Цюрих на еще один уик-энд непрерывной работы.Она редко включает свой телефон, когда она там.Я ненавижу, когда я не могу связаться с ней.Поэтому сегодня вечером я собираюсь встретиться с Кристианом и Риггсом в Новом Амстердаме.Время летит быстрее, когда ты выпиваешь столько алкоголя, сколько можно наполнить олимпийский бассейн.— Я напишу ей сегодня вечером.
— Скажи ей, что я не хочу работать с цветочным магазином, который она рекомендовала.Тот самый, который, как она утверждает, использовали Кэтрин и Майкл? —Она имеет в виду Кэтрин Зета-Джонс и Майкла Дугласа, как будто они живут внизу.— Я читала на Yelp, что одна поставка прибыла в место проведения торжества с полностью замороженными цветами. О, и она должна была прислать мне варианты свечей. Мне неприятно думать, что она промахнулась. В самом деле, разве можно требовать слишком многого от профессионализма в этом городе? — Она сморщила нос.
— Я не забуду. —Я наклоняюсь и целую ее долго и крепко, мой рот скользит по ее губам, и я добавляю: — И если она снова затянет время, я покажу ей гнев тысячи мужчин Корбин.
Она закидывает руки мне на плечи, отвечая на небрежный поцелуй.
Мои руки скользят вниз по ее спине и обхватывают ее задницу.
— Как насчет еще одного быстрого секса на дорожку?
— Ух.Хотел бы я, чтобы у меня было время. —Она отсоединяется от меня, поворачивая свой телефон в мою сторону, чтобы я мог посмотреть на экран. Там есть уведомление, дающее ей знать, что ее водитель Убер ждет внизу.
— В другой раз? —Она ухмыляется.
— Я буду держать тебя в курсе. —Я снова целую ее.— Желаю безопасного полета.
Она задерживается, улыбаясь мне с чем-то, что почти похоже на задумчивость.
— Ты знаешь ...— Она замолкает, ее плечи поникли.Это редкое зрелище.Грейс обычно приверженец хорошей осанки.— Я действительно люблю тебя, Арсен.Я знаю, ты не веришь.Во всяком случае, не все время.Но это правда.Я рада, что мы выбрали друг друга.Я рада, что тывыиграл.
Все мое тело сияет.Жалко, как сильно я жажду ее одобрения.Это, должно быть, самая жалкая форма материнских проблем, которую я еще не видел.
— Эй, Грейс? —Я дергаю ее за темный хвост, подмигивая.— Я верю тебе.
— Веришь? — Она светлеет.
Я киваю.
— Навсегда твоя. —Она целует уголок моего рта.
— Навсегда моя. —Я целую кончик ее носа.— Что бы ты хотела получить в качестве приветственной домашней трапезы? Тайскую или бирманскую?
Грейс любит возвращаться домой, чтобы застать накрытый обеденный стол и теплую ванну, набранную для нее.
Она оборачивается, выкатывая свой чемодан в фойе, затем останавливается, ослепляя меня ослепительной улыбкой, полной белых ровных зубов.
— Удиви меня.


Стук в мою дверь настойчивый, но странным образом извиняющийся.
Как будто человек, стоящий за дверью, не хочет, чтобы я открывал. И не зря. Не многие люди доживают до того, чтобы рассказать историю о том, как они разбудили меня в час задницы без предупреждения.
Сколько сейчас времени?
Нащупав в темноте часы на тумбочке, я стучу по ним головой. Время показывает 3:18 утра. Господи. Кто, блядь, решил, что три часа ночи - это законное время для светского звонка?
Подождите минуту.На самом деле язнаюкого-то беспечного и безрассудного.И я счастлив набить ему морду всю дорогу до Антарктиды за это беспокойство.
Еще один стук в дверь.
Кто впустил его?Вот почему я каждый месяц плачу оскорбительную сумму денег за круглосуточную охрану.Чтобы людинестучали в мою дверь посреди ночи.Тот, кто сегодня отвечает за прием, получит пинок.
Звонок в дверь.Один раз.Два раза.Три раза.
— Я иду. —Никогда еще я не произносил эти слова с таким небольшим энтузиазмом.
— Кому-то лучше умереть...— бормочу я, сунув ноги в тапочки и плетясь к двери в одних серых спортивных штанах и с презрительно хмурым взглядом.
Распахнув дверь, я начинаю со слов:
— Слушай сюда, ты, пустая трата земных ресурсов. Мне плевать, что в понедельник ты улетаешь в Африку, и Кристиан не хочет, чтобы ты приводил свою шлюху в его дом, как будто это низкобюджетный Airbnb...
Остальные слова застревают у меня в горле.Это не Риггс.На самом деле, это не тот, кого я знаю.
На моем пороге стоят два человека — мужчина и женщина — в темно-синей форме полиции Нью-Йорка и серьезно нахмуренные.Они оба выглядят так, будто только что проглотили ежика в натуральную величину.
В прошлом у меня были проблемы с правоохранительными органами, но обычно неприятности на мою задницу обрушиваются налоговой инспекцией и комиссией по ценным бумагам и биржам, а не честными перед Богом полицейскими.Я - белый воротничок, у меня проблемы белого воротничка. Возможно, кто-то решил покончить с собой по соседству, и они хотят знать, слышал ли я что-нибудь. Проклятые светские львицы и их хаотичный образ жизни.
Прищурив глаза, спрашиваю:
— Кто умер?
— Мне очень жаль, мистер Корбин. —Женщина склоняет голову.
Что ж, значит. Кто-то действительно умер, и это кто-то, кого я знаю.
Я только что от родителей, и мой круг общения ограничен теми, кого я просто обязан терпеть. Я предполагаю... Риггс? Он кажется достаточно глупым, чтобы найти свою незрелую смерть. Может, свидание в Тиндере пошло не так.
Точно не Кристиан.Он слишком ответственный, чтобы ввязываться в неприятности.
Мужчина говорит:
— Я офицер Дэмиен Лопес, а это моя коллега, офицер Ханна Дель Галло.
— Спасибо за любезность.А теперь переходите к изюминке, — фыркаю я, не в настроении для болтовни.
— Вы жених Грейслин Лэнгстон? —Он спрашивает.
Мое сердце, неприкосновенное всего несколько секунд назад, теперь кажется, будто оно сжато в их кулаках.Не она.
— Да. А что?
— Нам очень жаль. —Женщина кусает губы.Ее подбородок дрожит.— Но ваша невеста попала в авиакатастрофу.Она умерла от удара.


Неправда.
Я не могу объяснить, почему это неправда;Я просто знаю, что это не так.