Порочная красота

–Не совсем так, по крайней мере для меня. Если бы все сложилось иначе, я был бы сыном Афродиты.
–Это другое.
–Как скажешь.– Пожимает плечами.– У меня нет таких амбиций, как у тебя, Ахиллес. Для меня работа на Афину – это просто работа. Так было всегда.
Я люблю его, но порой совсем не понимаю. Если не бороться за что-то, можно оказаться пешкой в руках тех, кто борется. Патрокл – один из самых умных людей, которых знаю, но он слишком мягок. Если бы я не прикрывал его спину с тех пор, как мы познакомились, будучи подростками, его бы поимели уже множество раз.
Хотя сомневаюсь, что без меня он бы вообще оказался в войсках Афины. С его любовью к знаниям и исследованиям он бы мог работать на Аполлона, как Гектор.
Меня поражает что-то похожее на чувство вины, но я гоню его прочь.
Когда стану Аресом, Патрокл сможет делать все, что пожелает. Когда у меня будет так много власти и ресурсов, ему вообще не придется работать, если не захочет.
Я обнимаю его за плечи и быстро целую в висок.
–Не переживай так сильно. Когда стану Аресом, то позабочусь о нас обоих.– Я улыбаюсь.– Черт, о Елене тоже позабочусь, если тебе от этого станет лучше.
Даже если она избалованный ребенок.
 
Глава 3 
 Елена

–Ты что, издеваешься надо мной?– Я сжимаю ткань платья, иначе врежу брату. Как бы приятно это не было, не могу рисковать и повредить себе руку. Если, конечно, хочу получить титул Ареса. Вот только как смогу стать Аресом, если Персей назвал меня женой Ареса?– Ты превратил меня в победный трофей! Сосватал незнакомцу, даже не поговорив со мной.
Мне удавалось держать себя в руках, пока вечеринка не закончилась, и мы не оказались в кабинете Персея в узком кругу: я, Персей, Эрис и Каллисто. То есть я, Зевс, Афродита и Гера. Персей сидит за большим столом, утомившись от этого спектакля. Эрис смотрит на меня с улыбкой, которая мне совсем не нравится. Я люблю брата и сестру, правда. Но не могу забывать, что прежде всего их заботят собственные честолюбивые планы и власть. Так было всегда, даже до того, как они вошли в Тринадцать. В конце концов, так нас воспитывали.
Единственным исключением был Геракл, и вот что с ним стало.
Каллисто стоит перед панорамными окнами, будто не интересуясь разговором. Вернее сказать, конфликтом.
Эрис рассматривает ногти.
–Такова традиция, к титулу Ареса прилагается жена.
Во время подготовки упустила эту маленькую деталь. Я была так сосредоточена на том, какими могут быть испытания, что не позаботилась изучить все остальное. У последнего Ареса было несколько жен за все время, пока он носил этот титул. Мне никогда не приходило в голову, что одна из них досталась ему, когда он завоевал этот титул.
–Это не оправдание. Ты мог выбрать кого-то другого. Должен был. Почему именно я?
Персей складывает пальцы домиком.
–Потому что ты Касиос.
Вздрагиваю. Я не просила родиться в этой семье. Не просила и того, с чем мне приходится жить.
–Значит, я буду наказана за то, что в моих жилах течет кровь нашего отца?
–Елена, перестань драматизировать.
Меня бесит его покровительственный тон.
–Нет, иди ты к черту. Ты не знаешь, каково это…
Он медленно встает и перебивает меня.
–Я не знаю каково… что именно? Принести жертву во имя Тринадцати? Вступить в брак с незнакомкой ради общего блага?– Он не смотрит на Каллисто.– Я не требую от тебя ничего, что не сделал сам.
–Я этого не просила,– произношу наконец.
–Не ребячься. Ты не особенная. Никто из нас этого не просил,– он поворачивается к двери,– тебе было суждено вступить в брак ради власти. Ты это знаешь.
Честно говоря, чудо, что мне до сих пор удавалось этого избежать. Отец думал сломить меня, прежде чем отдавать кому-то как пешку, и только по этой причине мне на палец еще не надели кольцо. Но от Персея такого не ожидала.
Какая я глупая.
Конечно, брат ни за что не допустит, чтобы такая мелочь, как мое счастье, помешала ему достичь цели. Наш отец прекрасно его обучил. Прекрасно обучил всех нас. Даже отец с его мелочной жестокостью по-своему защищал Олимп. Никто не мог защитить Олимп от него самого, но пока он занимал трон, нам не нужно было беспокоиться о врагах извне.
–Но…
–Тринадцать слишком разобщены, нарастает беспокойство из-за перемен. Я подчиню их всех одного за другим, чего бы мне это ни стоило. А ты внесешь свой вклад, склонив Ареса на мою сторону. Так, как тебя учили.
Что последует за неминуемым вступлением в политический брак? Он перестанет быть политическим в тот миг, когда скажу «согласна». Я буду ходить по канату между супругом и семьей, и, видят боги, хоть моя семья не идеальна, но я ей предана. Как бы мне ни было противно делать то, что от меня требуется. А значит, другого ответа нет.
–Я поняла.
–Хорошо.– Он поворачивается и пронзает меня холодным взглядом.– Завтра будешь присутствовать на церемонии открытия. Сидеть рядом с Афиной в красивом платье и вдохновлять кандидатов в их стремлении к величию. Они должны устроить зрелище века, и в этом мне нужна твоя помощь. Это твой долг, Елена. Ты ведь не забыла, какова цена жизни, которой мы живем?
Меня пронзает чувство стыда, и я стараюсь держать спину прямо. Неважно, как бы ужасно не было расти, будучи одной из детей Зевса, факт остается фактом: яникогда ни в чем не нуждалась. Лучшие школы, лучшая одежда, дом в Верхнем городе и принадлежность к кругу самых богатых и влиятельных. Все это благодаря семье, в которой я родилась.
Но, как любит напоминать мне брат, за все приходится платить.
В чем-то Персей прав, он не просит у меня ничего, что не был бы готов сделать сам. В конце концов, он женился на одной из дочерей Деметры. Сколько бы я ни ныла, все же признаю значимость их союза, даже если не вполне понимаю, почему брат выбрал именно Каллисто. Он лучше всех нас знает, какое жуткое наследие мы несем в своей крови, о грехах, которые совершил наш отец, пока был Зевсом. Персей старается идти другим путем. И за это я его уважаю, пускай он страшно меня раздражает.
Но…
Не хочу такой ответственности. Я этого не выбирала.
Неважно. Поднимаю голову, моргая от жжения в глазах. Я Касиос, а Касиосы не плачут.
–Я исполню свой долг.– А какие у меня варианты? Бежать? Даже мысль об этом смехотворна. Посейдон ни за что не станет мне помогать. Он меня недолюбливает, и более того, знает, насколько я важна для всего этого замысла. Помочь мне – значит испортить отношения с Зевсом, Афродитой и следующим Аресом. Возможно, и с Деметрой тоже, хотя за нее не могу поручиться. Посейдон слишком рационален, чтобы совершить что-то столь безрассудное.