Личная кошка Повелителя.

— Ты вся в отца, — тихо проговорила. — Он тоже был непримирим с законами. Вечно спорил и ругал устои деревни. Говорил, что другие существа имеют больше прав и свобод, а нас держат в черном теле, заставляя следовать старым традициям.
Я внимательно слушала мать. Она не часто говорила о моем отце, стараясь забыть его. Я практически не знала папу: он погиб, когда мне было три года. Мама не сразу вышла замуж повторно, пять лет носила траур по мужу и горевала, но потом была вынуждена вступить в брак. Закон гласил, что женщине непростительно жить одиночкой в деревне, особенно с детьми. Вот и вышла за того, кто готов был взять. Повезло, хоть мужик попался хороший. Ее ценил, редко ругался, не бил. На меня ему было наплевать, но это и к лучшему: не приставал с нравоучениями.
— Ты очень упрямая и, если продолжишь в таком духе, тебя непременно накажут старейшины, — посетовала мать на мое поведение. — И тогда тебе не найти мужа, будешь вынуждена служить старикам всю свою жизнь. Подумай, милая, такой ли жизни ты хочешь, — с этими словами она встала и вышла из комнаты.
    
3 глава Побег
Я осталась стоять у окна, вглядываясь вдаль и пытаясь привести свои чувства в порядок. Я понимала, что имела в виду мама. Если ослушаюсь старейшин, они лишат меня статуса свободной самки и заставят служить им, как рабыню, которая не имеет прав. Да, такой закон у нас тоже был. Женщины очень боялись его, поэтому всегда соглашались на брак, предложенный старейшиной. Лучше жить с мужем, хоть и нелюбимым, чем быть рабой.
Это я тоже прекрасно понимала, но смириться не могла. Мой бунтарский характер заставлял противиться всему, что было не по мне. И даже здравый смысл не мог его обуздать. Я чаще сначала делала, а потом думала, чем наоборот. А мой язык иногда вообще жил отдельной жизнью и мог ляпнуть, что угодно.
Осознав свое положение и ситуацию, в которой оказалась, поняла, что настал момент, когда пора покинуть отчий дом. Иначе меня ждет участь всех женщин в этой деревне, и я стану одной из них. Буду вынуждена жить с мужем, которого ненавижу, и рожать ему детей. Ни того, ни другого я не хотела, поэтому выход был только один — побег.
Придя к такому выводу, я решила реализовать свой план через пару дней, чтобы успеть подготовиться окончательно, пополнив сумку продуктами на дорогу.
Именно этим я и занималась сейчас, сидя на дереве. Я собрала провизию и укладывала ее в сумку, когда мать начала искать меня. Выдать себя было нельзя, это опасно: вдруг кто увидит мой схрон, тогда о побеге можно и не мечтать. А бежать я собиралась сегодня ночью.
Подождав, пока мать удалится обратно к дому, огляделась вокруг: нет ли кого рядом. Убедившись, что одна, спрыгнула с дерева и, отряхнувшись, зашагала в сторону дома, напевая себе под нос.
Войдя, обнаружила, что у нас гости, а именно: старейшина со своим сынком Троном. Они сидели за столом, разговаривая с моей матерью и отчимом. Вид у них был серьезный: неужели обсуждали мое замужество? Увидев меня, все умолкли на минуту, а потом старейшина проговорил своим скрипучим голосом:
— А вот и наша невеста. Вы вовремя, милочка, мы как раз обсуждаем детали свадьбы.
Я взорвалась от возмущения: какая наглость! Я еще не дала согласия, а они уже обсуждают детали!
Приподняв одну бровь, я ехидненько заметила:
— А не торопитесь ли вы со свадьбой? Вроде рановато для этого, я еще обдумываю предложение.
Старейшина и бровью не повел, оставаясь таким же спокойным, как и до этого.
— Это все формальность, милочка, вы же знаете. Ваши родители дали согласие на брак.
Это уже было слишком! Как они посмели без меня решать такие вещи!
— Мама! — вопросительно перевела на нее взгляд. — Как ты могла так поступить со мной? Даже времени не дала на раздумье!
Мать вздохнула и потупила взгляд.
— У тебя было два дня, ты промолчала. Вот мы и решили, что ты согласна, — ответила она тихо. Отчим взял ее руку в свои и стиснул в знак поддержки.
— Так будет лучше для тебя, — проговорил он. — Ты будешь пристроена, и матери будет спокойно.
— Ах, вот как? Решили меня сбагрить по-быстрому? Я знала, что всегда мешала вам, но не думала, что настолько! — выкрикнула я обиженно отчиму. Он лишь передернул плечами в ответ, мол, думай, как хочешь.
В разговор снова влез старейшина:
— Я не понимаю, милочка, чем вам не угодил Торон? Он — хороший молодой человек и достойный муж для вас.
Во мне бушевала ярость и отрицание всего происходящего. Еще немного — и рванет, поняла я свое состояние, но язык успел первым.
— Я вам не милочка! А ваш сынок и на мужика-то не тянет, так, подобие одно! — крикнула я и зажала рот руками, округляя глаза в испуге.
Что я натворила! Я нахамила и оскорбила старейшину! Мне такого не простят. Отчим вскочил со стула и ударил меня наотмашь, да так, что в моей голове все помутилось, в глазах прыгали искры и слезы застилали взгляд. Я лишь всхлипнула, держась за щеку рукой. Щека пылала, как будто к ней приложили горящий факел.
— Да как ты смеешь, соплячка, так разговаривать со старейшиной! — прорычал отчим, вновь занося руку для удара. Мать вскочила со стула и повисла на муже.
— Не надо, Радик, прошу тебя, — заскулила она испуганно. — Она все осознала, — и быстро глянула на меня, намекая на то, чтобы я извинилась.
В душе моей творилось что-то невообразимое: испуг, страх, ненависть, злость — все смешалось в один большой ком, готовый вырваться из меня и сокрушить все на своем пути. Я лишь плотнее сжала губы, стараясь удержать свои эмоции при себе и не сделать еще хуже. Все смотрели на меня, ожидая извинений и покаяния в своем безобразном поведении, а я не могла заставить себя вымолвить даже слово. Понимала, что надо, но не могла.
Молчаливое ожидание затянулось. Меня сверлили взглядами трое, только Торон сидел, понуро опустив голову. Взглянув на него, я почувствовала укол вины. В принципе, он не заслужил моего оскорбления, ведь не сделал мне ничего плохого. Может, и его заставляли жениться, я же не знала наверняка. Собравшись с духом, я все-таки ответила:
— Торон, прости меня, я не хотела тебя оскорбить, все как-то само вырвалось, — извинилась я, глядя на парня.
Он поднял на меня взгляд своих голубых глаз. В них горела ненависть, да такая ярая, что мурашки побежали по коже. Вот тебе и невинная жертва. Да, похоже, он желал этой свадьбы не меньше, а теперь еще и хотел отомстить посильнее за нанесенное оскорбление. Я совсем сникла, не зная, что делать. На помощь пришла мама. Она выпустила руку мужа и подошла ко мне, потом обернулась к собравшимся.
— Прошу, простите ее, она просто напугана столь резкой переменой в жизни, — умоляюще обратилась она к старейшине. — Я поговорю с ней и все объясню. Завтра она даст свое согласие и будет счастлива принять предложение Торона. Да, милая? — обратилась она ко мне и строго посмотрела в глаза.