Обручённая со смертью. Том 2
«Я знаю!» – только я так и не отпустила его из своих жарких объятий, не в состоянии оторвать от его лица не менее жадного взгляда. Смотрела так, будто в последний раз, поэтому и не могла наглядеться. – «Ты ведь будешь всё время рядом? Не бросишь меня и никуда не исчезнешь?»
«По собственной воле – ни за что и ни при каких самых непредвиденных обстоятельствах. Там ты принадлежишь только мне. Никто не посмеет не увести тебя, ни даже мысленно пожелать заполучить в своё пользование. С этим у нас строго. Претендовать на чужую собственность – считается низким, аморальным и противозаконным преступлением, как и предпринимать попытки ею завладеть. Только по обоюдному и предельно честному согласию, что тоже случается крайне редко. Драгоценными донорами у нас разбрасываться не принято. А если брать во внимание тот факт, что никто из нас не голодает и не находится на грани вымирания, подобные вещи даже для обсуждения не берутся в учёт и считаются верхом неприличия.»
«Очень на это надеюсь, как и на наш благополучный оттуда уход.» – только мне при любом раскладе будет мало. Ни одно клятвенное заверение, что всё пройдёт хорошо, а закончится ещё лучше – не станет для меня стопроцентным гарантом ни в чём и ни от кого, даже из уст Астона. Мне просто хочется продлить эти последние минуты хоть ещё ненадолго, чтобы видеть и ощущать его, как сейчас, чётко осознавая, что с ним происходит тоже самое. А ещё больше хочется забраться ему под кожу, как это удалось сделать ему со мной. Чтоб уже наверняка. Впиться в его сознание и ровно бьющееся сердце глубокими осколками, став частью его существования, мыслей и воздуха, которым он дышит, а может и самой жизни. Неужели я так много хочу? Всего лишь чтобы он чувствовал то же, что и я к нему…
«По-другому и не будет.» – кажется, у меня что-то получилось, хотя, скорей всего, он сам этого захотел, по собственной воле и внутреннему порыву. Поднял руки и обхватил моё лицо, не обращая внимания на маску и сетку вуали (я и сама забывала о них с периодическим постоянством, если не приходилось поворачивать головы и фокусировать на чём-то свой блуждающий взгляд). А мне так и хотелось зависнуть в этом состоянии на целую вечность, но ещё лучше – спровоцировать его на нечто большее. Правда, пока ещё не знаю на что. Предложить ему сбежать? Куда? В другую галактику? А почему бы и нет?
«Если бы было можно создавать свои собственные миры и прятаться в них от других вместе…» – неужели я произнесла это вслух? Видимо, во мне включили что-то ещё, и оно теперь проявлялось в столь необычной форме, в несвойственных мне до этого желаниях и стремлениях.
«Для этого надо стать богами.» – в голосе Адарта звучала горькая ирония, отразившаяся на его губах не очень-то вдохновляющей усмешкой.
«Тогда мы ими обязательно станем.» – думаете, я тогда шутила? Боюсь, ничто на свете в тот момент не могло убедить меня в обратном, как и в одержимой жажде заполучить невозможное. А я всего-то хотела только его. И если для этого нужно стать какой-то там богиней, так с чего бы ею и не стать?
«Хорошо… когда вернёмся, обязательно попробуем.» – ладно, пусть и дальше иронизирует, я же знаю наверняка!
«Всегда хотела узнать, что чувствуют боги, когда занимаются своим божественным сексом.» – не поверите, но это тоже была отнюдь не шутка. Чего не скажешь об Астоне, беззвучно рассмеявшегося в ответ прямо мне в губы.
«Ты ведь не забудешь меня поцеловать перед уходом? На удачу?» – хотя мне определённо было бы и этого мало. Моя б воля – содрала бы с него сорочку и брюки прямо сейчас. Кажется, меня не по-детски ведёт и куда-то в неизвестном направлении. Но мне плевать. Если бы не предстоящее перемещение… (Стоп! Откуда я знаю, что мы собираемся переместиться?)
«Как я могу отказать даме в столь невинной просьбе?» – правда, мне уже всё равно, шутит ли он или говорит всерьёз. Мне даже не мешает сеточка вуали, даже если из-за неё поцелуй получиться лишь поверхностным и почти целомудренным. Мне бы только ощутить его губы, их движение на моих устах, может и лёгкое касание кончика языка. Вполне достаточно, чтобы их сминающая жадность отозвалась феерической россыпью во всех интимных уголках и глубинах моего тела, вытесняя на несколько ничтожных минут последние корешки страха и болезненного предчувствия неумолимо надвигающегося фатума. Последние секунды мнимой свободы. Его вкус… невидимые отпечатки его прикосновений и микроцарапины на моих губах, которые будут пульсировать и напоминать о себе достаточно долго. Его личное клеймо, которое отпугнёт всяк и каждого. Я знаю это. Чувствую и принимаю, медленно закрывая глаза. А потом, когда снова их открываю…
Шум в ушах ещё не до конца стихает, меня слегка раскачивает, а по коже покалывает «отмораживающим» онемением практически по всему телу, даже затылку. Необычные ощущения. И… кажется мне понравилось!..
Я несдержанно выдыхаю, будто до этого провела как минимум минуту под водой с полными воздуха лёгкими. Хотя, не исключено, что так и было, разве что без воды. Более того, не совсем соображаю, что же перед этим случилось и почему Астон больше меня не целует?
Шум постепенно сминается вполне опознаваемыми звуками и чем-то ещё, что по своей необычной структуре должно вроде как считаться музыкальной мелодией – негромкой и не совсем уж тихой; пятимерной, глубинной и обволакивающей практически со всех сторон. Кажется, я ощущала её вибрацию даже костями и никак не могла понять, откуда она исходит. Видимо, отовсюду, словно «разрываясь» в воздухе то там, то здесь акустическими бомбочками замедленного действия и каждый раз идеально подпадая под общую композицию в нужном месте и в нужный момент. Разве что не понятно, какой вид музыкальных инструментов они имитировали, а с ними и основной жанр – что-то среднее между мантровым хоровым песнопением (только без человеческих голосов) и смешанными фольклорными стилями востока и запада.
В любом случае, слышала я нечто подобное впервые в жизни, как и видела представшую моим глазам то ли нестандартную галерею, то ли анфиладу из нескольких залов, разделённых то там, то здесь либо высоченными колоннами с фантасмагорическими капителями под сводчатые потолки, либо широкими арочными перегородками. Остальное, вроде как кажется вполне знакомым – золотисто-янтарный «мрамор» с более тёмным рисунком хаотично сплетённой паутины, «лакированные» лианы на стенах, оконных нишах и незнакомых элементах отделочного интерьера. И, конечно же рисунок начищенного до блеска «паркетного» пола. Не то, чтобы я попала в абсолютно идентичные комнаты Палатиума Астона, но определённое сходство между ними прослеживалось. Хотя здесь всё казалось более фантастическим и ирреальным, и ощутимо перенасыщенным монументальной роскошью внутреннего убранства. Хочешь, не хочешь, но некий прессинг пугающего мистицизма (будто затаившегося во всех углах и в янтарных статуях необычного «антиквариата» живыми и отовсюду наблюдающими за тобой тенями) начинал преследовать тебя буквально по пятам с самого первого шага.
В первый момент я настолько растерялась, удивлённо хлопая глазами и постепенно привыкая к новому пространству и собственному телу, что даже не поняла где мы и почему очутились именно здесь. Грубо говоря, меня попросту лишили того отрезка времени, в котором должны были предупредить о нашем предстоящем перемещении.