Валькирии. Женщины в мире викингов
«Вышла Гудрун,Чтоб Атли встретитьС кубком в рукахЗолотым, как пристало;“Конунг, примиВ палатах твоихОт Гудрун зверенышей,В сумрак ушедших!”<…>“С медом ты съелСердца сыновей —Кровавое мясо,Мечи раздающий!Перевари теперьТрупную пищу,Что съедена с пивом,И после извергни!”» [26].В этих строках чувствуется отвращение Гудрун Гьюкадоттир, наблюдающей за тем, с какой жадностью и грубостью Атли вгрызается в мясо. Хотя, это чувство может проистекать и из понимания того, что это она превратила мужа в каннибала. Покончив с местью за братьев, она умерщвляет Атли, заколов его, а затем поджигает палаты, тем самым положив конец его правлению и всему роду.
Спустя годы, мы снова встречаемся с Гудрун во время третьего замужества и очередной утраты: ее юная дочь Сванхильд, выданная за пожилого ревнивца, несправедливо обвинена в супружеской неверности и казнена своим мужем. Даже эта потеря оставляет Гудрун непреклонной: она посылает двух оставшихся сыновей – Хамдира и Серли – отомстить за сестру. При этом все трое прекрасно понимают, что сыновья не вернутся домой живыми. Как и в предыдущем случае, Хамдир и Серли сопротивляются, пытаются переубедить мать, умоляют ее, но их слова тщетны. Даже перспектива потерять оставшихся в живых детей не способна побороть стальной решимости Гудрун. Месть для нее важнее, чем жизнь детей.
Такая бескомпромиссность, при которой собственная плоть и кровь приносится в жертву честолюбию, может показаться чем-то странным, отталкивающим и даже ненормальным многим современным читателям. Возникает закономерный вопрос, не относились ли викинги к детям как к ресурсу, считая их всего лишь пешками, которыми можно пожертвовать в игре с местью. Другие тексты тоже говорят о жестком и черством отношении матерей к детям. В «Саге о людях из Лососьей долины» рассказывается о женщине, обиженной на своего бывшего возлюбленного [27]. Застав его ранним утром врасплох, забавляющимся с маленькой дочерью, она запросто оставляет ребенка и уходит прочь. В средневековых законах содержатся косвенные, но вполне правдоподобные упоминания случаев детоубийства. Немного преувеличенным кажется рассказ одного испанского путешественника – в X веке он посетил город викингов Хедебю – о том, что его жители бросали в море детей, которых не могли прокормить [28]. Подобные примеры создают впечатление, что для викингов младенцы и дети были не источником радости, а нелюбимыми созданиями, от которых можно легко избавиться, бросить или убить.
Викинги действительно обладали репутацией жестоких людей, но она сложилась в результате набегов на другие земли, когда насилие совершалось над чужаками, а не над кровными родственниками. Неужели они и вправду были настолько свирепыми, чтобы бросать собственных детей на произвол судьбы или убивать их самыми жестокими способам, какие только можно вообразить, – перерезав горло, утопив или отправив на верную гибель в бою? Неужели викинги не любили своих детей? Коротко можно ответить, что, конечно же, любили. И хотя их представления о нормах воспитания радикально отличались от современных, большинство викингов хорошо относились к своим детям, заботились об их физическом и эмоциональном благополучии как могли Героический эпос сложно воспринимать как достоверный источник для восстановления исторических событий. Кроме того, надо понимать, что саги не оправдывают и не идеализируют решение принести детей в жертву ради чести семьи или других высоких принципов. Напротив, заглавная героиня эддической поэмы «Подстрекательство Гудрун» (Guðrúnarhvöt) решительно выбирает для своих сыновей Хамдира и Сёрли доспехи и радостно смеется, отправляя их мстить за сестру, но после их отъезда плачет [29]. Мы не знаем, слезы ли это раскаяния, или Гудрун осознает, что впредь ей предстоит жить с неотступной мыслью о том, что она послала сыновей на смерть. Поэма дает понять, что женщина предвидит трагические последствия своего выбора. Скандинавский эпос свидетельствует о том, что викинги были готовы пойти на ужасные жертвы, когда речь шла о вопросах чести. В «Подстрекательстве Гудрун» превосходно передаются чувства внутреннего смятения и раскаяния, которые, вероятно, испытывали люди, столкнувшиеся с выбором между честью и любовью к своим детям.
Кроме того, история Гудрун Гьюкадоттир позволяет рассмотреть гендерные стереотипы и ценности, связанные с образом дочери. Гудрун настаивает на том, чтобы Сванхильд была отомщена: ее убийство она считала преступлением против всего рода, равноценным убийству мужа или брата. Представления о чести заставляют ее искать возмездия, даже если оно может повлечь за собой смерть или заклание других детей. Гибель Сванхильд она ощущает не только как утрату в плане социального положения (его можно измерять и в численности дочерей на выданье), но и на уровне эмоций. Несмотря на довольно жестокие моральные принципы, которых придерживается Гудрун, и на все ужасы совершенного ей и пережитого кровопролития, она вполне способна испытывать глубокие чувства в отношении своего ребенка. Рассказчик «Подстрекательства Гудрун» вкладывает в уста матери простые, но пронзительные слова, приведенные в начале главы. В них она сравнивает дочь с ярким солнечным лучом. Затем осиротевшая Гудрун вспоминает о том, с какой любовью она украшала дочь перед замужеством, о драгоценных золоченых нарядах, в которые она ее одела. Оплакивая Сванхильд, она горюет о том, что белокурые волосы девушки были втоптаны в грязь конскими копытами. При этом она называет смерть дочерь самой ужасной трагедией, выпавшей на ее долю. Эддические поэмы славятся описаниями жестокостей, но их авторы вполне могли адекватно выразить чувства материнской любви и горечи утраты.
Хотя девушек, с которыми обходились так же жестоко, как со Сванхильд, было немного, но они часто умирали преждевременно. Их юные тела просто не выдерживали тяжелых условий жизни в те суровые времена, будь то антисанитария или другие угрозы здоровью. Раскопки захоронений показывают, что скорбящие родственники уделяли много внимания погребению своих дочерей, с нежностью облачая их в лучшие одежды и оставляя им богатые подношения перед тем, как отправить в последний путь. Огромная любовь к детям и жгучее горе утраты были, по всей видимости, хорошо известны большинству родителей той эпохи.