"Фантастика 2024-7". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

– А теперича, ребята, попрошу отнестись посерьёзнее, с пониманием, дело всё же государственное, – понизил голос медведь. – Прибыл к нам гамбургский петух.
С невольным смехом справились почти все. Только какая-то белочка из молодых пронзительно хихикнула и замолкла, сконфузившись.
– И наконец, четвёртый посол. Вы думаете, он енот, а он, наоборот, скунс. Американский, стало быть, пушной зверь. Прошу любить и жаловать. Те, кто не хочет его любить и жаловать, потом могут расспросить Колючего, чем это чревато.
Слух о конфузе с ежом давно облетел весь лес, поэтому смех был особенно громким. Колючий отвернул мордочку. Вонючка Сэм раскланялся.
Ломоносыч призвал собрание к порядку и перешёл к сути:
– Пора нам обменяться с гостями опытом, найти общие интересы, узнать друг друга получше. Предлагаю начать с культуры. Мы споём-спляшем, заслушаем иностранных друзей, составим, так сказать, впечатление. Кто за?.. Против?.. Воздержался?.. Чего тебе, бурундук?
Толстенький низколобый зверёк с внешностью куркуля встал и спросил:
– Можно я воздержусь?
– Вот ведь скряга! – воскликнул Михайло. – Голоса и то ему жалко! Ладно, принято единогласно при особо жмотистом воздержавшемся.
Губернатор сел в первом ряду.
Вниз скатились зайцы. Птицы вдарили залихватский мотив, косые пустились в пляс. Замелькали лапки, ушки, хвостики кнопочкой, завертелись юлой проворные зайчата, совершая невероятные прыжки друг через друга.
– Wow, – выдохнул Ман-Кей, одёргивая пиджак и поправляя медальон. – Рубятся круче хип-хоперов. Реальный брейк-данс!
Танец закончился, и медведь объявил выход тамбовского певца:
– А сейчас, дорогие мои, выступит Колючий в традиционном для себя жанре лесного шансона! Поддержим!
Ёж появился с самодельной гитарой. Короткий игольчатый бобрик на макушке топорщился с особенным задором. Колючий ударил по струнам и запел, находясь в рамках классических трёх аккордов. Голос ежа звучал уверенно и нагловато, но из-под образа сорвиголовы выглядывал весьма душевный паренёк:
 
 
Ты назвала меня животным,
 
ежиха милая моя.
 
Я был влюблённым, беззаботным,
 
все звёзды были для тебя.
 
О, как я дико прокололся:
 
иголки в сердце, грусть в груди.
 
За тучи скрылось типа солнце.
 
Тебе я типа дал уйти.
 
 
 
С пробитым сердцем жить я больше не могу,
 
с огромной дырочкой в боку. У-у! У-у!
 
 
Коренные жители леса рукоплескали. Циркачи вежливо похлопали, но им совершенно не понравилась баллада Колючего. Иноземцы оказались вне жанра и не смогли оценить очарования лаконичной подачи.
Да и, нужно признаться, ёж фальшивил.
Петер не выдержал и попросил слова:
– С вашим позволением я хотеть иметь петь!
– Вот это по-нашенски! – одобрил Михайло. – Поприветствуем нашего гамбургского… друга!
Овраг огласили радостные крики и аплодисменты. «Какие благодарные зрители», – умилился петух. Ему предстояло сосредоточиться. Фонограммы не было. Значит, а капелла.
Сохраняя академическое спокойствие и неизъяснимое достоинство, Петер занял место в центре «арены». Запел чистейшим тенором:
 
 
Скажите, курочки, подружке вашей,
 
что я ночей не сплю – о ней мечтаю,
 
что на насесте один рассвет встречаю…
 
Я сам хотел признаться ей,
 
но как начать, не знаю…
 
 
Публика была покорена.
– Ай да Петер, ай да молодец, – приговаривал Михайло Ломоносыч, смахивая слезу. – Говорит ни в склад ни в лад, а спел-то как безупречно! Талант!
– Браво! – умилённо пролаяла Лисёна.
– Таких надо в артисты, а не в послы, – глубокомысленно изрёк Серёга.
А Колючий промолчал, потому что считал себя проигравшим по всем статьям.
 
Под гром оваций петух раскланялся, посылая зрителям воздушные поцелуи, и уселся рядом с друзьями.
– Замечательно, Петер, ты показал настоящий уровень, – шепнул Гуру Кен.
– А что, товарищ кенгуру, не хочешь ли и ты удивить нас каким умением? – спросил Михайло.
– Всё, что я умею, так это боксировать, – сказал Гуру. – Я чемпион мира сразу по трём версиям. Меня тренировал сам Костя Дзю. Кстати, мой друг. И если кто-то хочет провести со мной пару раундов, то я с радостью дам мастер-класс.
Тамбовчане притихли.
– Кхе… Кхе, – вежливо покашлял в кулак Михайло. – Раз желающих нет, то я, так уж и быть, тряхну стариной. Ну, на правах главы леса.
– Ты чего, Ломоносыч? – одновременно зашипели ему в уши Лисёна и Серёга. – Брось ты эту затею!
Друзья кенгуру тоже усомнились в необходимости драться.
– Зачем тебе это, Гуру? Как бы конфликта не случилось! – отговаривал австралийца скунс.
Боксёр усмехнулся:
– Всё под контролем, Парфюмер. Он неповоротлив, попрыгаем, он быстро устанет, я нанесу пару акцентированных ударов, вот и всё. Эм Си, будешь рефери?
– Йо, без проблем!
Шимпанзе пригласил Гуру Кена и Михайлу на площадку, временно ставшую рингом.
Кенгуру пружинисто запрыгал, всунул лапы в перчатки, замолотил перед собой. Его кулаки ходили так быстро, что сливались в две красные линии.
Медведь вышел вразвалочку, добродушно отмахиваясь от лисы с волком.
– Да что вы заладили? Брось, брось… Что я, без понятия, что ли?
– Бокс! – скомандовал Ман-Кей.
Гуру молниеносно подскочил к оборачивающемуся Михайле и нанёс ему акцентированный хук правой. Только вместо челюсти перчатка почему-то угодила в поднятую медвежью лапу.
– Ишь ты, быстрый какой! – вроде бы удивился Ломоносыч и отвесил Гуру Кену дружескую оплеуху.
Кенгуру долго потом вспоминал тот момент. Казалось, вот она – лапа. Она ме-е-едленно начинает двигаться, но почему-то настигает голову чуть раньше, чем приходит мысль уклониться. Голова будто взрывается изнутри, из глаз стартуют снопы искр, потом темно, затем откуда-то сверху звучит голос Эм Си: «Hey, boy! Ты живой?», а после австралийский спортсмен вдруг понимает, что лежит на чём-то мягком…
Постепенно боксёр очухался, открыл глаза и даже встал. Михайло ему тактично помог, похлопал по плечу:
– Ты хороший паренёк. Суетной маленько, но удар держишь неплохо. Обычно все лежат вдвое дольше.
Состязание закончилось. Медведь, шимпанзе и кенгуру расселись, получив свою порцию одобрительных аплодисментов. На «сцену» грациозно выскользнула Василиса.
– Привет честной компании, – поприветствовала она зрителей. – Сегодня я прочитаю басню. Я посвящаю её нашему человекообразному гостю. Специально, между прочим, разучила. Эта африканская басня называется «Макака и койот».
И Лисёна продекламировала стихотворную историю, проявив подлинный артистический талант:
 
 
Макаке Мбога всемогущий даровал кокос.
 
На пальме одинокой утвердившись
 
и плод вкусить совсем было решившись,
 
макака стала размышлять, кокос держа хвостом,
 
беспечно нежась и лежа пластом.
 
На ту беду по джунглям семенил койот.
 
И вот
 
кокосный запах тормознул койота.
 
Койот узрел кокос, койоту жрать охота,
 
и хитрый хищник молвит чуть дыша:
 
«Макакушка, как хороша!
 
Ловка, легка – всё прыг да скок с лианы на лиану.
 
Но крокодил сказал мне как-то спьяну,
 
что ты не сможешь никогда, закрыв глаза,
 
достать до носа кончиком хвоста!»
 
Макакина с похвал вскружилась голова,
 
и на приветливы койотовы слова
 
сомкнула очи, хвост до носа устремился,
 
кокос упал – койот с ним удалился,
 
оставив обезьяну в дураках…
 
Мораль проста: держи кокос в руках.