Овсянка, мэм!

– Вы начали объяснять, почему считаете лабораторию мисс Миллер подозрительной.
На этот вопрос ответить было нетрудно.
– Потому что там слишком много дорогого оборудования. Ингредиенты тоже недешевые: масла розы, сандала, нероли, амбра… Думаю, там наберется на очень кругленькую сумму.
– Сколько? – переспросил инспектор скептически. – Десять шиллингов? Двадцать?
– Примерно пятьсот – шестьсот, – поправила я, – гиней.
Инспектор поперхнулся воздухом и воззрился на меня.
– Шутите?
– Ничуть, я навела справки. Заметила клеймо «Стокс и сыновья» и попросила кое-кого выяснить. Так откуда у скромной сестры викария такие деньги? Вряд ли она могла бы скопить их благодаря экономии на хозяйстве. На это потребовалось бы лет двести.
Инспектор почесал подбородок.
– Завещание какой-нибудь дальней тетушки?
– Вы сами-то в это верите? Впрочем, нетрудно узнать, получала ли мисс Миллер такое крупное наследство.
– Хотите сказать, это подарки? От мужчины?
– У вас есть другие версии?
– Мисс Райт. – Инспектор вздохнул и присел на бревно рядом, не заботясь о своих брюках. Впрочем, им уже мало что могло повредить. – Послушайте, вы ведь неглупая женщина. Спасибо, конечно, что сообщили мне о своих наблюдениях, но что прикажете с ними делать дальше? Даже если у полковника Хьюза была интрижка – я подчеркиваю, если! – и у сестры викария имеется, кхм, удачливый поклонник, то кто сказал, что эти двое – любовники? В деревне, знаете ли, много других людей.
– И что, в округе много мужчин, которые могут потратить такие суммы, не ограбив банк? – Инспектор молчал, и я закончила: – Я знаю только двоих: полковника Хьюза и мистера Гилмора.
– Чарльз не!.. – запротестовал он быстро.
– Согласна, – перебила я. – Остается полковник.
– Все это умозрительно.
– Поэтому, инспектор, – сказала я с достоинством, – я предлагаю вам сегодня лично во всем убедиться.
Он посмотрел на меня так, словно у меня выросли… нет, не рога – такое случается чаще, чем принято считать. Усы?
– Вы подслушали, как они назначают свидание? – осведомился он иронически.
– Нет, конечно! Сами подумайте, как бы они это сделали? По телефону нельзя, в Дорсвуде общая линия, так что любой может подслушать. Записочки передавать? Свечку на окне оставлять? Нет, у них наверняка есть условленный день для встреч. Думаю, понедельник.
– Опять умозаключения? – Инспектор тяжко вздохнул и побарабанил пальцами по колену. – Каким же образом вы к ним пришли?
– Сопоставила, – развела руками я. – У полковника была жена, у мисс Миллер – строгий брат. Нужно было найти время, когда наша парочка оказывалась свободна от присмотра.
В глазах инспектора прорезалось нечто вроде уважения.
– И вы нашли.
Вопросом это не было, однако я ответила просто:
– Да.
Не зря же я битый час расспрашивала миссис Харрис!
– Сдаюсь. – Инспектор хмыкнул и покачал головой. – Выкладывайте уже все. Где, когда…
– С шести до девяти, – сказала я с уверенностью. – Леди Хэлкетт-Хьюз по понедельникам всегда играла в бридж с подругами, а викарий еженедельно проводил собрание матерей и репетиции церковного хора. Так что наши голубки были предоставлены самим себе. Где именно они встречались, я могу лишь предположить…
– Уж будьте так любезны, поделитесь.
Я пропустила язвительность инспектора мимо ушей. Кому будет приятно, когда какая-то провинциальная старая дева тебя, скажем так, обскакала?
– В деревенском доме собраний.
Инспектор выглядел так, будто сомневался, в здравом ли я рассудке.
– Не очень-то подходящее местечко для любовного гнездышка.
– Где же еще? Рядом только церковь и кладбище. Никакого охотничьего домика или сторожки, ничего такого. Домой бы она его, разумеется, не привела… А в возрасте полковника даже самый пылкий влюбленный не станет встречаться с девушкой в каком-нибудь склепе, рискуя подхватить подагру или что похлеще.
Лицо у инспектора было такое, словно он никак не мог решить, заплакать или расхохотаться.
– Действительно, – согласился он сдавленно. – Кстати, с чего вы взяли, что они не отменили свидание?
– Повторюсь, у них вряд ли была такая возможность. Дело ваше, верить мне или нет, – сказала я чопорно, встала и отряхнула юбку от коры. – Сами решайте, пойдете ли со мной.
Густые брови инспектора поползли вверх.
– А вы, значит, для себя все уже решили?
Я посмотрела на него сверху вниз.
– Для вас это всего лишь одно из многих дел. А для нас с Роуз – возможное пятно на всю жизнь. Так что с вами или без вас, а я найду, кто это сделал.
Он тоже поднялся, подумал немного и протянул руку.
– Почту за честь прогуляться с вами вечером. Мы ничего не теряем, ведь так? Только Чарльзу лучше не говорить.
– Боитесь, что он устроит сцену ревности?
Инспектор дернул щекой, не поддержав шутку.
– Боюсь, что он увяжется с нами.
Я хмыкнула. Останется только пригласить оркестр.
– Не беспокойтесь, буду нема как рыба.
И сжала его сухие горячие пальцы.
Он широко улыбнулся и слегка наклонил голову.
– Значит, возле дома свиданий… тьфу, собраний! В шесть.
 
Глава 4
Женщине, конечно, положено опаздывать, но только если нет риска пропустить самое интересное. Так что к дому собраний я пришла загодя.
Конечно, я не кралась – нет ничего подозрительнее, чем когда кто-то таится и скрывает лицо, – просто делала вид, что прогуливаюсь. Хотя каменистая пустошь с видом на кладбище к этому не очень-то располагала. Унылая равнина, унылый дом священника, унылая полуразрушенная церковь… Странно, что тут не завелись какие-нибудь призрачные псы, воющие по ночам. Было бы очень уместно.
Дом собраний вполне подходил к этому мрачному пейзажу. Должно быть, архитектор был в ужасной депрессии. Это была одноэтажная бетонная коробка с высоким цоколем, поросшей мхом черепичной крышей и узкими окнами-бойницами под потолком. Я остановилась, оценила перспективы и едва не выругалась. Надо было прихватить стремянку!
Окна? Вскарабкаться по гладкому бетону не выйдет, а ряд унылых кипарисов вдоль одной из стен, тщетная попытка хоть немного оживить убогий вид, вряд ли предоставит опору. Дверь? Слишком массивная и наверняка душераздирающе скрипит. Хотела бы я знать, зачем деревенскому дому собраний этот монстр, больше подходящий для какого-нибудь старинного замка. Чтобы жители не разбежались с очередного благотворительного концерта?