Овсянка, мэм!

– Мой дорогой, – сказала я нежно, проводя ладонью по его щеке, – я не гожусь в жены полицейскому. Вы будете меня стыдиться.
– Это позвольте решать мне.
Я покачала головой.
– Представьте, что будут говорить. «Выступала в ревю! Как вам это нравится?» Вы можете стать суперинтендантом или даже начальником полиции. Вам ни к чему жена, которая будет вас компрометировать.
– Когда я думал, что могу вас потерять… – Он прикрыл глаза. – Хуже нет ничего. Мне плевать, как вас зовут на самом деле: Мэри, Люси или какая-нибудь Эванджелина. Я хочу, чтобы вы стали моей женой.
У меня закружилась голова. Он что же, всерьез?
– Я не могу венчаться с вами под чужим именем! Есть что-то святое и для меня.
Лицо Этана посветлело. Он даже улыбнулся.
– Ну разумеется. Я все обдумал. Мы скажем, что бедная Мэри умерла. Сущая правда, согласны? Вы смоете краску с волос и вновь станете Люси, после чего мы поженимся.
Я глядела на него во все глаза. Ну и ну!
– Как все просто… Вы, должно быть, шутите?
Инспектор пожал плечами.
– Почему? Мы ведь не собираемся жить в округе Лозборо. А в столице никто не знает ни Мэри, ни Люси Райт.
– Нет, Этан. Рано или поздно все это всплывет, и что тогда? Вы лишитесь работы, а я окажусь в суде.
– Да послушайте же! – Он легонько меня встряхнул. – Я договорился с Чарльзом, он увезет вас на своей яхте. Как только вы окажетесь вне юрисдикции альбионского правосудия, я выложу всю эту историю своему начальнику. Не думаю, что в такой ситуации он станет возбуждать дело, так что после вы сможете вернуться.
Мне вдруг стало трудно дышать. «Ко мне», – хотел сказать он.
– Что, если вы ошибаетесь? Если ваш начальник прикажет меня арестовать?
Он вдруг улыбнулся и ответил просто:
– Тогда я приеду к вам. Свет не сошелся клином на Альбионе. Хороший полицейский везде пригодится.
Я провела ладонью по его щеке и сказала нежно:
– Из вас выйдет чудесный шериф, Этан!
Он поцеловал меня в уголок губ и уточнил:
– Это значит «да»?
И я сказала:
– Да!
– Вообще-то я уже мог убить вас раза три, – проворчали с пола.
– Что же не убили? – хмыкнул инспектор, на всякий случай задвигая меня себе за спину.
Хотя ясно было, что, если бы, хотел – предупреждать бы не стал. Мы ведь напрочь о нем забыли!
Уильям Лесситер со стоном сел, коснулся разбитой головы и пожаловался:
– Башка трещит. Вы бы хоть спросили для начала, зачем я приехал.
– Мистер Лесситер пришел поговорить, – вмешалась я, коснувшись напряженного плеча Этана. – Оказывается, он разыскивал меня вовсе не ради мести.
– Что я, дурак? Три года гоняться за строптивой дамочкой? – Он осторожно повел головой и поморщился. – Хороший удар.
– Я неплохо играю в гольф, – заметил инспектор со значением.
Я закатила глаза. Мужчины!
– Мистер Лесситер разыскивал меня как свидетельницу по одному щекотливому делу.
Этан нахмурился.
– Зачем тогда нужно было сочинять небылицы?
Уильям Лесситер пощупал шишку и зашипел сквозь зубы.
– Потому что если бы кое-кто узнал, что она видела, ее бы прихлопнули.
– Веская причина, – признал Этан нехотя. – Надеюсь, вы уже все выяснили?
– Почти. – Бандит кое-как поднялся и тут же повалился на скамейку. – Черт! Ладно, к делу.
– Вам придется говорить при мне, – предупредил Этан жестко.
– Я же не дурак, – хохотнул Билли Лесситер, осторожно поводя плечами. – Понимаю, что избавиться от вас сейчас можно только… – Он выразительно чиркнул пальцем по шее. – Расслабьтесь. Мне ни к чему делать глупости, тем более в чужой стране.

Билли Лесситер ушел через полчаса, оставив нас в беседке вдвоем.
– Мне ужасно хочется вас поцеловать, – пожаловался Этан, улыбаясь.
Я засмеялась и села рядом.
– За чем же дело стало?
– Боюсь, тогда я совсем не смогу думать, – вздохнул он. – А подумать есть о чем. Кто же все-таки убил леди Хэлкетт-Хьюз?
– А какие остались варианты? – Я пальцем разгладила напряженную морщинку меж его бровей. Как же давно мне хотелось это сделать!
Он повернул голову и нежно потерся щекой о мою руку. Что, впрочем, не мешало ему рассуждать вслух:
– Профессор Фаулер и мисс Фаулер отпадают, вы с Роуз тоже. Чарльз, конечно, считал себя наследником, однако на мотив это не тянет. Он и без того сказочно богат. К тому же его дед, хиндустанский принц, вот-вот умрет, а наследником он назвал именно Чарльза. Так что вряд ли ему интересен баронский титул. Сибил Бредфорд не стала бы убивать, рискуя, что полиция при расследовании обнаружит пресловутые улики. Кстати, они нашлись в банковском сейфе леди Хэлкетт-Хьюз. Кто у нас остается?
– Полковник и Родди Хьюз. И, конечно, Рут Миллер. Вы же не думаете?..
Этан покачал головой.
– Их мы уже проверили и отбросили.
Думать вместе было восхитительно. Пожалуй, даже приятнее, чем целоваться. Хотя одно другому не мешает, ведь так?
Он взял мою руку и переплел наши пальцы.
– Что вы думаете о викарии, Мэри? Говорят, у него были стычки с леди Хэлкетт-Хьюз. Что-то по поводу расходования приходских денег и помощи от епископа.
– К тому же викарий – страстный цветовод, – заметила я многозначительно.
Этан повернул голову и спросил недоверчиво:
– Вы серьезно? Разве это мотив?
– Приз, – напомнила я. – Даже если умолчать о профессиональной ревности, то первое место в конкурсе цветоводов позволило бы викарию отреставрировать церковь.
Он усмехнулся и покачал головой.
– Должно быть, для него было страшным потрясением, когда огласили завещание!
– Зато подсыпать яд ему было легче легкого. Прямо у всех на глазах! Помните, он перекрестил тарелки?
Мы помолчали, и Этан сказал со вздохом:
– У нас нет улик. Даже самых крошечных.
– Зато у меня есть идея. Думаю, Рут Миллер что-то знает.

Инспектор не стал откладывать дело в долгий ящик, только прихватил с собой констебля с блокнотом.
Рут Миллер открыла дверь не сразу. На ней были грубый фартук и перчатки, волосы спрятаны под косынкой.
– Инспектор? Мисс Райт? – удивилась она. – Что вы хотели?
– Можно нам войти?
Мгновение она колебалась, затем отступила.