Общество Джейн Остен
Мими поерзала в кресле – она уже потеряла счет его намекам на то, что годы берут свое.
– Ничего, скоро все это закончится. В этом фильме Анжела полностью раскроется.
Он все еще не понял, что за игру она вела, привлекая его внимание к этой молоденькой актрисе второго плана.
– Да, эта девочка – просто находка. Сколько ей, двадцать? Двадцать один, не больше. Не угадаешь – дымит, как паровоз, и матерится, как какой-нибудь шофер. А порой и разговаривает так же – голос хриплый, даже страшно становится.
В некотором роде Мими даже получала удовольствие от этих редких встречи с Монти, так как он был столь поглощен собственными разглагольствованиями, упиваясь чувством собственного превосходства, что она могла спокойно подумать о чем-то отвлеченном. В последнее время, к ее ужасу, этим чем-то был Джек Леонард. Она и впрямь не могла отвлечься от мыслей о нем и, что еще хуже, подозревала, что он об этом знает. Даже если до их поцелуя он пребывал в неведении, то теперь это вряд ли можно было скрыть.
А Монти тем временем вещал о какой-то бедной дурочке-актриске, ее браке по принуждению и проблемах с законами Доминиканской Республики из-за недавнего развода (в законах Монти разбирался, так как регулярно их обходил). Она слушала вполуха, потягивая «Пайпер-Хайдсик» – он уже дважды наполнил ее бокал, как вдруг Монти допил скотч, поднялся, бесцеремонно уселся с ней рядом, похлопав ее по колену, и обеспокоенно спросил:
– Он тебе уже все рассказал?
– Кто и о чем, Монти?
– Терри. Он уже рассказал тебе об Анжеле?
– Что он должен был мне рассказать, Монти?
Монти ухмылялся.
– В эти игры можно хоть целый день играть. На афишах биллинг Анжелы будет рядом с твоим.
У Мими перехватило дыхание.
– Абсурд какой-то. Это ее вторая большая роль.
– Ну да, но ведь вы тягаетесь с Купером, а он в главной роли, и смысл в этом есть, хотя бы визуально – по меньшей мере, таково мнение Терри. Мими, я, конечно, замолвлю за тебя словечко, но мне надо знать, насколько это важно для тебя.
– А ты как думаешь, Монти? Мы оба знаем, что я уже несколько лет как приношу вам кучу денег, и с какой стати новичку получать такой же биллинг? Для меня это вопрос справедливости – уверена, Анжела в свое время всего добьется, она талантлива, но зачем для этого подставлять меня? Это же просто смешно!
Монти вздохнул.
– Знаю, тебе нелегко. Но у меня связаны руки. У Терри в контракте прописаны права на это, он учел свой недавний провал с Кроуфорд, Гейблом и Дэвис.
Он подвинулся ближе.
– Слушай, Мими, мы же знаем, что рано или поздно это случилось бы. Я за тебя вступлюсь, но я же не дурак и хочу что-нибудь взамен.
Он положил руку на ее бедро и был так близко, что она чувствовала, как от него пахнет – табаком и скотчем.
– Монти, – холодно предупредила она, убирая его руку.
– Мими, еще целых два года у тебя не будет конкуренток. Бетти Уинтерс надо подтянуть вокал, а Дженис Старлинг – актерское мастерство. Ты все еще на самом пике, ты же знаешь. Я могу помочь тебе не сорваться. Ты же знаешь, как я в тебя верю. Ты – лицо всей нашей студии.
– Если это действительно так, у меня должен быть приоритет.
– Мими, послушай, в том, что касается твоей внешности, я ничего не решаю. Мы получили отзывы на пробные съемки в Неваде, и все без ума от Анжелы.
– И что?
Он снова тяжело вздохнул.
– И то, что тебя назвали старухой. Да, конечно, место для съемок там просто ужасное, и в студии все будет совсем иначе. Следующей будет роль в «Шахерезаде», верно?
Мими поставила бокал на маленький столик у кресла.
– Монти, мой биллинг останется таким, каким был всегда, это не обсуждается. Я слишком много работала ради этого. Мне вообще не хочется думать ни о каком биллинге, но это слишком важно, и я не настолько глупа, чтобы вот так просто взять и все отдать.
– Но тебе придется это сделать, – он снова положил руку на ее бедро, – хотя ты и не обязана. Ты же знаешь, я всегда на твоей стороне.
– Монти…
– Мими, я всего лишь хочу помочь, как всегда.
Она поднялась, и он вслед за ней – облапив ее, прижал к дивану.
– Монти Картрайт, немедленно убери свои чертовы руки.
Он весил на добрую сотню фунтов больше и был на целый фут выше, несмотря на ее каблуки.
– Ну же, Мими, перестань.
Он принялся целовать ее, оцепеневшую от близости нависшей над ней туши. Его запах – виски, сигары, слишком много пряного одеколона с ароматом пачули, пот – его она запомнила навсегда. Собравшись с силами, она попыталась оттолкнуть его, но в возбуждении он прижался к ней еще сильнее и начал тереться о ее тело. При мысли о том, что он вот-вот кончит, у нее прорезался голос:
– Монти, а ну отвали на хер! Монти! Монти, я сейчас закричу!
Он уже тяжело дышал, и она наконец смогла вывернуться. Он повалился на диван, кончая, а она смотрела на это, дрожа от ужаса и отвращения.
– Я с тебя последние штаны спущу, скотина.
– Вот еще, – невозмутимо выговорил он, достав из нагрудного кармана хрустящий белый платок, чтобы вытереться. – Теперь тебе одна дорога – вниз, Мими, и ты это знаешь. Одно лишь слово – и твое имя будет стоять после Анжелы. Одно лишь слово, и ты увидишь, что всем на тебя насрать.
Она вышла из комнаты, а он все лежал на диване, вылизываясь, как грязное животное, ничуть не стыдясь своего скотства и наслаждаясь тем, как унизил ее.
Через несколько часов Джек вернулся в бунгало, чтобы отвезти Мими поужинать, и увидел, что та свернулась калачиком в кресле, закутавшись в халат, а ее мокрые длинные черные волосы беспорядочно разметались по плечам.
Она рассказала Джеку о том, что случилось в отеле.
– Я пыталась отмыться, пока не стерла себе всю кожу. Хотела избавиться от его запаха.
Джек ничего не ответил, охваченный сонмом противоречивых мыслей и чувств, над которыми возобладала ярость. Он выбежал из бунгало и вернулся через час, с рассеченной бровью и опухшей правой кистью.
Мими обработала рассечение антисептиком, положила пакет со льдом на его руку и опустилась на колени у его ног. Джек сидел в кресле, его самолюбие не пострадало, но сердце терзалось, и ужасно болела голова.
– Не стоило этого делать, – проговорила Мими после нескольких секунд молчания. – Я бы сама справилась. Ему это с рук не сойдет.
– Для него этого слишком мало, – почти что прорычал Джек.
– Пусть даже ты его избил – ну и что дальше? Теперь у меня еще больше проблем. А тебя он обвинит в нанесении телесных повреждений. Я останусь без работы, вот увидишь, а тебя посадят.