Обозначенное присутствие

– В общем, все верно. В Москве столько красивых молодых женщин, которые только и мечтают, чтобы их взял на содержание такой богач, как Мастан Гасанов. Да, у нас типичные представления о московской богеме.
– И тем не менее она его любовница, которая была в его квартире и видела, на каком белье он спит.
– У него какое-то меченое белье?
– Нет. Но в его спальне обычно стелили белье определенного цвета. После тюрьмы и колонии он не выносит голубого и белого белья. Только кремовый цвет.
– И он не говорит, кого конкретно подозревает?
– Не говорит. Он уверен во всех своих родственниках и прислуге. Но все же когда вылетел сюда, то никого не стал предупреждать. А завтра собирается уехать отсюда, не сказав даже своему помощнику, куда именно едет. Это о чем-то говорит?
– Он не доверяет никому полностью, – сказал Эдгар, – даже своим близким.
– Я тоже так подумал. Поэтому нам нужно будет начать проверку именно с них.
– Он женат первым браком?
– Да. Почти тридцать лет. Хотя спальни у них с супругой раздельные, что не совсем характерно для южного человека. Но я где-то читал, что после двадцати лет совместной жизни супруги обычно редко разводятся. Они как бы привыкают друг к другу. Даже невзирая на недостатки.
– Да, это много, – согласился Вейдеманис. – А если ей известно о его любовнице, и она не хочет терпеть подобного отношения? Как ты считаешь, она могла организовать подобное убийство?
– Пока не знаю. Но шансов мало. Один из ста. На юге свои понятия о правилах семейной жизни. Там жена не станет убивать своего мужа из-за его любовницы. Это практически невозможно. Убить отца своих детей. Как бы он ей ни изменял, как бы он вызывающе себя ни вел. Менталитет складывается веками, и его трудно изменить даже под влиянием больших денег. Недавно я смотрел фильм про Берию. Когда его арестовали, супруга Берии просила его любовницу не давать показания против ее мужа. Для многих такое поведение было бы дикостью, но любой кавказец понимает, что и его жена может поступить точно таким образом. Но мне все равно нужно будет переговорить с ней. Она сравнительно молодая женщина, ей нет еще и пятидесяти. Возможно, есть какие-то другие факторы, о которых мы пока даже не подозреваем. Что у нас от Кружкова?
– Пока проверяет. Ничего конкретного.
– Завтра я лечу в Москву вместе с помощником Гасанова. Как и все люди маленького роста, он очень амбициозен, напорист, у него явный «наполеоновский» комплекс. В то же время он родственник Гасанова, сын его кузины или что-то в этом роде. Нужно будет поговорить с ним более обстоятельно. Очевидно, Мастан Халилович доверяет ему больше других. Давай сделаем так. Ты перезвони в Москву и попроси собрать все данные не только на Гасанова, но и на всех его близких родственников, на всех, кто работает у него дома. Пусть Кружков все проверит. А я перезвоню в Баку и попрошу выслать мне досье на этого Узуна Фаруха. Если он отбывал наказание в Азербайджане и был осужден на длительный срок, то его досье должно храниться и в Архивном центре, и в Информационном центре. Постараюсь, что-нибудь узнать.
– Договорились, – согласился Эдгар, – только учти, что завтра в аэропорту тебя могут встречать бандиты этого Фаруха. Я попрошу, чтобы Леонид приехал в аэропорт и взял оружие. Нужно исключить всякую возможность покушения на тебя. Тем более если ты будешь с этим помощником. Он мне не очень понравился. Глаза бегают, все время суетится, словно боится куда-то опоздать.
– Это типичный комплекс помощников, которые всегда опасаются подвести своего босса. Все время пытается держать в голове всякие подробности, чтобы угодить своему хозяину. Отсюда и блуждающий взгляд, и вечная суетливость, – улыбнулся Дронго.
Вечером он просидел перед ноутбуком почти три с лишним часа. Затем заказал ужин в номер, принял душ и отправился спать. Утром Руфат Асадов заехал за ним уже на знакомом «БМВ». В аэропорт они приехали за полтора часа до вылета. Быстро оформили билеты, прошли в зал для пассажиров бизнес-класса. Асадов явно наслаждался своим положением, он, казалось, даже немного вырос, когда входил в этот зал. Обычно он летал за своим шефом в салонах экономкласса.
 
– Вы давно работает с Мастаном Халиловичем? – спросил Дронго.
– Уже много лет, – гордо сообщил Асадов, – мы ведь родственники. Я окончил институт, отслужил в армии и почти сразу уехал в Москву, где начал работать у Мастана Халиловича. Уже больше десяти лет.
– Помощником?
– Нет, помощником только последние три года. А до этого работал в его компаниях.
– Но сейчас вы его самый близкий человек.
– Надеюсь, что это так, – улыбнулся Асадов.
Когда они сидели в креслах, то казалось, что они почти одного роста. Со стороны могло показаться, что Асадов даже выше, хотя его рост был метр пятьдесят семь, а рост Дронго на тридцать сантиметров выше.
– Вы знали, что произошло в Москве с собакой вашего шефа? – уточнил Дронго.
– Я сам отвозил ее хоронить, – сообщил Асадов, – мы обмотали ее в целлофан и вынесли из дома. Бедный пес, он был так предан хозяину.
– Собака быстро умерла?
– Да. Когда он мне позвонил, чтобы я приехал, она была уже мертва.
– Значит, вас не было дома, когда это произошло?
– Нет, но я сразу приехал.
– Кто был у него в квартире в тот момент, когда умерла собака?
– Кухарка и водитель. Больше никого.
– Они давно работают у Мастана Халиловича?
– Кухарка давно. Уже лет шесть или семь. Водитель новенький, только два года.
– У него один водитель?
– Четверо. Но этот водитель работает лично с ним. Хороший, исполнительный парень. Немного заторможенный, но здесь уже ничего не поделаешь. Как говорит один наш знакомый, если бы он был очень умным, то был бы президентом Академии наук, а не водителем.
– Ясно. А где предыдущий водитель, который работал с Гасановым раньше?
– На пенсии. Ему было уже за шестьдесят. Очень преданный и достойный человек. Лезгин из Хачмаса. У него случился микроинфаркт, и врачи запретили ему работать. Пришлось отправить его на пенсию.
– Кухарка готовит только для Гасанова?
– Она работает в городе. На даче работает своя кухарка, но она больше обслуживает Тамиллу-ханум, супругу Мастана Халиловича. У каждого свои вкусы. Тамилла-ханум следит за диетой, любит разные зеленые салаты, овощи, почти не ест мяса, а Мастан Халилович, наоборот, мясоед. Поэтому у каждого из них своя кухарка. Так удобнее.
– Значит, в городской квартире Гасанова его супруга почти не появляется?
– Очень редко. Она больше живет на даче. А сам Мастан Халилович часто остается в городе. У него срочные дела, разные переговоры, он не любит тратить время на переезды. Тем более что можно застрять в этих автомобильных пробках на два или три часа. Ведь квартира Гасанова на Тверской. Он соединил две большие четырехкомнатные квартиры на этаже и сделал из них одну очень большую квартиру. Шестикомнатную с тремя ванными комнатами.
– В доме есть охрана?
– Внизу всегда дежурит консьерж. И есть видеокамера с домофоном.
– Давно он переехал в эту квартиру?
– Думаю, что лет десять назад. Или одиннадцать. Точно не знаю.
– Кто еще бывает в квартире, кроме кухарки и водителя?
– В квартире всегда убирала горничная. Ей уже под сорок. Сария Юлдашева. Сейчас она в больнице, но говорят, что скоро поправится.
– Кто еще мог бывать в этом доме, кроме обслуживающего персонала. Ваша прачка к вам приходила?
– Никогда. Мы отвозили ей белье и сами его получали. Обычно белье отвозил и привозил Сережа.
– В спальню к вашему шефу он наверняка не заходил?
 
– Нет, – улыбнулся Асадов, – не заходил.
– А кто заходил? Вы работаете с Мастаном Халиловичем уже не первый год. Кто туда заходил?
– Никто. Разве можно пускать кого-нибудь из посторонних в свою спальню. Никто не заходил. Это точно.
– А его родные?
– Я их не имел в виду, – чуть покраснел Асадов, – конечно, они могли заходить куда захотят. Его жена, его сын и дочь. Иногда приезжал его младший брат Вугар. Но это близкие люди, и это их квартира, я имею в виду его жену и детей.