Хозяйка серебряного озера

— В общем, готовься.
— Будут знакомиться.
— Все подряд.
— Переживем, — решила Софи. — Показывайте дорогу, девочки.
Через пару часов она уже не была столь благодушна. Всегда спокойная до полной флегматичности лэри Карр пребывала в состоянии едва контролируемого бешенства. На нее пялились! Все встречные и поперечные! Буквально! Не смотрели украдкой, будто бы невзначай, а просто глаз не сводили. Хорошо еще, что пальцами вслед не тыкали. Зато перешептывались, делясь впечатлениями, только так. Причем голос особенно не понижали.
Создавалось впечатление, что студенты разом растеряли все понятия о благородном воспитании и правилах хорошего тона. А ведь манеры иной раз и розгами вбивались в те самые места, которые у поганок были украшены нательной живописью. Какая-то во всем этом была ненормальность, возможно даже тайна. И Софи была намерена ее разгадать.
И как будто всего этого было мало, в библиотеке северным ведьмочкам встретился вчерашний лохмато-бородатый Ричард Грир, который на правах доброго знакомого и почти друга стал самым бессовестным образом клеиться к голодной, а потому сильно злой Сонечке.
— Самоубийца, — хихикали довольные поганки, следя за закипающей сестрой.
— Давай посоветуем ей пощадить красавчика Грира, он может принести пользу.
— И донести книги до общежития.
— Тем более, что его от Сони палкой не отгонишь.
— А может быть лучше, чтобы выхухоль выпустила пар?
— Откуда?
— Оттуда… Недаром говорят, что все болезни от нервов. А я что-то плохо себя чувствую…
 
    
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Свечи напрасно старались разогнать царящий в комнате мрак. Их света едва хватало на то, чтобы отвоевать у темноты массивную кровать с резным изголовьем да кусок пестрого ковра перед нею. Но что это была за кровать? Настоящий кроватный монстр возвышался посреди моря тьмы. Он был покрыт искусной, местами неприличной резьбой, позолочен и дополнен колоннами, чьи витые капители перекрещивались где-то в высоте, скрытые от глаз все тем же наполненным ароматами пачули и сандала непроглядным мраком.
А может и не монстр… Просто это было ложе достойно короля. Или королевы. Да, пожалуй, что так. И пусть лежащая на нем королевой не была, она ни в чем не уступала ей. А по скромному мнению Эдварда Грира превосходила всем: и красотой, и юным возрастом, и влажным аквамариновым взглядом, а, главное, короной из серебряных усыпанных бесценным жемчугом кос.
Так и хотелось прикоснуться к этому сверкающему чуду, отбросить в сторону ненужные мертвые перлы и выпустить на волю собранную в косы красоту, чтобы погрузить в нее пальцы, пропуская прядь за прядью, и почувствовать себя счастливцем и богачом. И лишь, дождавшись одобрительного стона, прикоснуться губами к нежной перламутровой коже на шее, лизнуть бьющуюся голубую жилку…
А потом можно скользнуть губами ниже — прямо к высоким острым грудям, увенчанным розовыми пиками сосков. Главное не поторопиться, не испугать хрупкую красавицу, доверившую ему свою чистоту и невинность. Ведь, если все сделать правильно, то почувствовав смелую ласку мужских губ и языка, она вздрогнет и вздохнет удивленно, словно не веря, распахнет невозможные глаза… А потом выгнется парламским луком, желая продолжения, требуя его.
И тогда главное не сплоховать! И помнить, что среброволосая королева пуглива как все девственницы. И быть терпеливым, уверенным и единственным для нее.
Все эти мысли промелькнули и исчезли, растворившись во мраке ночи. Остались только Хозяйка Серебряного озера и он, стоящий перед ней на коленях…
— Ваша милость, пора вставать, — волшебную тишину нарушил возмутительно бодрый голос камердинера Базиля.
— Пшел вон! — прорычал Эдвард… и проснулся. — Сооон, — простонал он, впервые не желая расставаться с грезой и одновременно боясь ее.
— Так мне того… Уходить штоль? — верный Базиль хоть и обиделся, но покидать хозяина не собирался, так и топтался у кровати, не выпуская из рук груженого яствами подноса. — А кофеек как же? А насчет побриться? Ваша милость?..
— Ладно уж, — повел носом Нэд, сдаваясь утру и камердинеру, — оставайся, жаворонок хренов.
— Правильно, — обрадовался Базиль, вручая хозяину чашечку благородного напитка. — А то я уж напугался, что вы заболеть изволили.
— Типун тебе на язык, — делая первый самый волшебный глоток крепчайшего черного кофе, посулил Эдвард. — Здоров я.
— Чрезвычайно я рад этим обстоятельством, — камердинер дождался, когда крошечная на три глотка чашка опустеет, и наполнил ее вновь. — Так может и ванну спроворить? Времени-то до службы прорва еще.
— Ограничимся душем, — отказался Нэд. — Иди пока… Нет, стой. Что ты там насчет бритья говорил?
— Аааа! — с готовностью остановился тот. — Сон мне сегодня был, ваша милость.
— Вот как?
— Ага, — приготовился к долгому рассказу обстоятельный Базиль. — Мне, изволите ли видеть, приснилась ноне дева невиданной красоты. Изысканнейшая особа, должен я вам сказать. Розанчик! Истинный розанчик! Клянусь Пресветлой! Такая вся воздушная, взор лазоревый, уста сахарные, перси…
— Перси? — Эдвард удивленно приподнял бровь.
— Виноват, увлекся, — тут же склонил голову камердинер. — Никакого похабства во сне не было. Просто дева сребровласая приснилась. Поглядела она на меня строго, нахмурилась и велела передать хозяину, чтоб он бороду сбрил. Так и говорит: "Передай лэрду Гриру, что я бородатых не люблю. И пока он не побреется, нипочем целоваться с ним не стану!"
— Что? — кофе, который Нэд неосмотрительно глотнул, пошел ему не в то горло. — Да не трожь меня, дурак, дальше рассказывай!
— Говорить особо не о чем, — насупился Базиль. — Просто дева та на редкость убедительна была, вот я и подумал, а ну как этот сон вещий? И сбреете вы это, прости Пресветлая, новомодное безобразие?
— И не мечтай, — рассмеялся Эдвард, не желая показать, насколько его поразил Базилев сон.
Это что же получается? Северная ведьма насылает видения и грезы? Околдовывает? Да ну, не может быть. Она вчера и говорила- то нехотя, и смотрела исключительно на толстого тенора, к угощению не притронулась, согласие на танец и то нехотя дала. Словно милость оказала. А сама значит уже привораживать начала? Плести ледяную паутину? Сделала выбор? Так быстро?
Даже не спросив?
И тут же вспомнил, что сам-то он никогда никого не спрашивал о таком. Да и чуял с первой встречи, с первого взгляда будет он с женщиной или нет. Но то он — мужчина, охотник. По нему сходят с ума, его встреч ищут… И что, он превратился в дичь? Ой, да не смешите! Не бывать этому!
"Хе-хе, кто ж тебя спросит, дурачка такого? Поманит хозяйка, и побежишь впереди себя" — Нэду послышалось старушечье хихиканье да такое отчетливое, что он даже головой затряс, вдругорядь пугая Базиля.