Хозяйка серебряного озера
— Серебряное озеро подарило ей лазурь и бирюзу взора, сделало цвет ее глаз переменчивым словно вода. В глазах Беаты с тех пор отражались сапфиры и аметисты, аквамарины и топазы, лежащие на дне озера… За доброе и смелое сердце получила она награду. Отдала свою красоту, а согрела всех. Так до сих пор и греются, — Софи замолчала.
Молчали и Гриры. Может дремали под мерный стук колес, может думали о девушке, подарившей зиме краски, а может прикидывали в уме какие заказы можно будет сделать местным ювелирам.
— А стужа в наши края с тех пор приходит аккурат на следующий день после праздника Середины Зимы. Вот с завтрашнего утра повалит снег, скует морозом озеро. К вечеру будем на санках кататься, а там и горки заливать начнут. Весело будет, — размечталась она.
***
В селении их уже ждали. Загодя проснувшиеся хозяйки давным-давно протопили печи и вовсю стряпали, готовясь ко встрече с лэри Карр. Прекрасно зная ее вкусы, жительницы пекли мясные пироги, коптили окорока, доставали из погребов колбасы, жарили уток и кур, тушили гусей с яблоками, черносливом и капустой. Дух по над деревней плыл такой, что хоть ножом режь да на хлеб намазывай.
И все, чтобы порадовать ненаглядную Хозяюшку Серебряного озера. Дай ей Пресветлая счастья и радости. И нас сирых не забудь. Аминь.
Вот завтра угощения будут другими. На традиционный праздничный стол поставят сладкие многоярусные пироги, щедро украшенные масляным кремом и яркими ягодами, пшеничную кашу с медом, орехами и изюмом. Печеным поросятам вставят в пасть глазурованное карамельное яблочко, как следует обмажут их смесью меда и горчицы и сунут в печь. Не обойдется и без хмельных напитков: сладких тягучих ликеров и наливок из вишни, малины, ежевики, смородины и прочей сливы. И все для того, чтобы новый год был обильным и щедрым. Чтоб угостившиеся сладеньким Зима с сестрицами Стужей, Метелью и Порошей не губили людей, сады и скот. Чтоб знали — их ждут и принимают с уважением и почтеньем.
Но то завтра. Сегодня по издавна заведенному порядку в каждый дом посещает Хозяйка Серебряного озера. И не просто так, не с пустыми руками. Она приносит жителям традиционные дары: золотые монеты, ветви омелы, ароматические масла, привезенные аж из Леории. Она слушает просьбы и жалобы, разрешает споры, находя для каждого улыбку и доброе слово. Потому что негоже встречать праздник середины Зимы с тяжелым сердцем. Да и не середина это вовсе, а самое начало зимушки ожидает жителей севера Дагании.
***
Переходя из дома в дом, Эдвард то и дело бросал взгляды на деда. Все ждал, когда же старый прохиндей устыдится, когда проникнется мыслью, что манкирует своими обязанностями главы рода и начнет брать пример с Софи, а если смотреть глобальнее, то и со всех Хозяек Серебряного озера. Они своих арендаторов на произвол судьбы и управляющего не бросают. От того и селения у них богаты и люди в них живут сытые. Даже зима к Хозяйкам по строго согласованному графику приходит. Эх…
Дед направленные на него взгляды стойко игнорировал, активно общался с местными златокузнецами и не забывал об угощении. Ричард от лэрда Гамильтона не отставал. Впрочем, и Нэд себя не обидел. Сделал заказ на пару-тройку хорошеньких вещичек. Если бы еще удалось договориться с артефактором и превратить их во что- нибудь более ценное чем простая ювелирка… Но чего нет, того нет.
Зато можно невозбранно любоваться Софи, на которую в отличии от деда и братца смотреть было одно удовольствие. Правда это было опасно. Так вот насмотришься, размечтаешься, размякнешь, а потом праздники закончатся, и придется возвращаться в Аргайл с его суетой, интригами, долгами, обязательствами и, что самое неприятное, невестой.
***
К тому времени как усталые сытые и слегка пьяные Гриры и свежая словно розочка Софи вернулись в замок, наступил вечер. От предложенного ужина они дружно отказались, а вот чаю выпили.
— Замок к празднику мы украсили, — отчитались перед кузиной довольные поганки. — Но и тебя не забыли, оставили веночек.
— Не понял, — поперхнулся чаем дедушка Грир, который после шестидесяти лет стал остро реагировать на малейшие упоминания кладбищенской атрибутики.
— Экий вы нервный, — похлопала по спине впечатлительного лэрда Нэнни. — У нас, видите ли, есть традиция — вся семья украшает дом к празднику. А, поскольку, Софи целый день вынужденно отсутствует, девочки оставляют на ее долю часть украшений.
— Но венок! Помилуйте, лэра Каррлайл, это, по-моему, чрезмерно!
— Венок из падуба и остролиста, который полагается вешать на дверь, повергает вас в ужас? — под дружное хихиканье домочадцев Нэнни вопросительно вздернула бровь. — А между на вашу долю тоже выделена часть украшений, и отвертеться не получится.
— Ну, кхм… — смешался лэрд Гамильтон. — Раз так, почту за честь.
— Вот и славно, — обрадовалась Софи. — Тогда прямо сейчас и займемся, а потом осмотрим… Что?.. — она удивленно посмотрела на застонавших Гриров.
— Откройте секрет своей бодрости, несравненная, умоляю, — сцеживал зевки в кулак Ричард.
— Жрать надо меньше, — шепнул на ухо брату Нэд, — и пить тоже. Тогда силы появятся.
— Отвали, зануда, — огрызнулся он, со стоном поднимаясь на ноги. — Я весь ваш, лэри. Где там веночки?
— Хилая нынче молодежь, приосанился дедушка Грир, успевший узнать у поганок, что лично ему идти никуда не надо. Достаточно перевить гирляндой перила в холле.
***
И грянули праздники. Посыпались снегом, затрещали морозами, запахли сладким горячим вином с пряностями, зазвенели бубенцами. Подхватили всех, закружили, опьянили до полной бессознательности…
***
— C этим надо что-то делать, — Эдме сердито смотрела на мужа. Тот, словно почуяв, повернулся к ней, послал воздушный поцелуй и как ни в чем не бывало вернулся к рисованию. Работа над портретом тещи близилась к завершению. — Видела, что творит?
— Очень красиво получается, — не сразу ответила глубоко задумавшаяся Фиона. — Тетушка в восторге от талантов Бена.
— Тьфу на тебя! Делать, говорю, надо что-то. А то так и поедем в академию девицами.
— Не поедем, — тряхнула головой Фиона, придя к какому-то решению. — Не можем мы позволить такого, нас засмеют, как только увидят.
— И увидят, и услышат, и проходу нам не дадут, — мрачно согласилась Эдме.
— Мы этого допустить никак не можем! — вскинулась Фиона.
— С добрым утром, с ясным днем! Проснулась, болезная! Я тебе о чем битый час талдычу?
— Об этом?
— Нет, об ЭТОМ, — Эдме как-то настолько по-особому выделила последнее слово, что Фиона покраснела, но возражать и не думала, признавая правоту сестры.
— А как? — только и спросила она.
— Как-нибудь, но прямо сегодня, — выпалила Эдме. — Сама подумай, послезавтра
а Аргайл ехать. — Если сегодня у нас ничего не получится, придется просить помощи у мамы. Или даже у лэры Изабеллы.