Рождество каждый день

– Ты все еще работаешь с ним? – спросил Джек. Его отец скорее поставил бы женщину на руководящую должность, чем взял бы бывшего заключенного на свою фабрику.
– Работаю. И с его женой, сыном и дочерью, – сказал Люк. – Когда «Мальчик-саженец» стал большим, я перевел всех своих лучших людей к себе в Манчестер. У меня отличная команда, отличная продукция. Но именно название «Мальчик-саженец» стало волшебным, покупатели его полюбили.
Джек поднял брови.
– Звучит безумно!
– Еще как. В то время дела Бридж тоже шли в гору. Она заработала кучу денег, продав участок земли, который купила по дешевке.
– Вы могли бы стать сильной парой.
– Могли бы.
– Что же вас тогда разлучило?
– Ложь, – ответил Люк.
 
– Что окончательно разделило нас? – Бридж повторила вопрос Мэри. – Он переспал с моей лучшей подругой, – ответила она. – А я переспала с его лучшим другом.
Со стороны Джека раздался негромкий, но, тем не менее, полный любопытства звук.
– В то время у нас с Бридж был очередной перерыв. Я поселился у старого приятеля Джеймса. Его жена Тина и Бридж поначалу ладили, со стороны они выглядели как лучшие подруги, но потом Бридж сказала, что не совсем доверяет ей. У нее было ощущение, что Тина немного завидует ей.
Люк опустил несущественную деталь, ведь Бридж также считала, что у Тины голова в форме футбольного мяча.
– Я не понимал, что их брак был готов развалиться, пока не остался с ними. Они ссорились больше, чем мы с Бридж, а это о многом говорит. Я чувствовал себя неловко и я уже собирал вещи, чтобы остановиться в отеле, когда случилось это.
В темноте Джек услышал протяжный вздох Люка, ожидая узнать, что же скрывалось за «этим».
– Я слышал, как Джеймс выбежал. Тина истерически плакала, ей хотелось утешения, она хотела, чтобы ее обняли…
– А! – Картина складывалась.
– Нет, я не сделал того, что ты подумал, – ответил Люк на невысказанный упрек. – Но она сказала мне, что не любит Джеймса, потому что влюблена в меня уже долгое время, и хочет, чтобы мы были вместе. Она сказала, что видела, как я смотрел на нее, она знала, что я чувствую то же самое, именно поэтому я ушел от Бридж и пошел к ней. Клянусь, Джек, я понятия не имел, о чем она говорит. Я чувствовал себя так, словно сбежал со сковородки и попал в чан с кипящим маслом. Я сразу же отступил, сказал ей, что она схватилась не за тот конец палки; она взбесилась, обвинила меня в том, что я ее обманываю. Я вышел из дома с сумками через пять минут. И тогда она использовала меня как оружие против Джеймса, а Джеймса – как оружие против меня. Она сказала ему, что я спал с ней. Он поверил. И рассказал обо всем Бридж.
– Но ты этого не делал?
– Нет, я бы никогда этого не сделал.
Джек поморщился.
– Вот дерьмо. Это кавардак. Настоящая неразбериха.
– Бывает и хуже. Бридж и Джеймс взяли свое. Секс из мести. Секс из мести за секс, которого никогда не было.
Джек издал глухой, полный боли звук.
– И это был конец. Наш брак больше не лежал на жизнеобеспечении в реанимации; это событие выдернуло все трубки и отрубило питание. Мы были мертвы.
Это звучало как история ужасов. Как брак родителей Джека: столько жара и ненависти, интенсивности и ярости, ревности и горечи. То, чего нужно избегать любой ценой. Когда отношения становились сложными и запутанными, Джек бежал, чувствуя, будто он вот-вот пойдет по стопам своих родителей. Ему и в голову не приходило, что этого может не случиться.
 
– Мне было так больно, когда Джеймс рассказал мне, что сделали Тина и Люк, – сказала Бридж. – Он использовал меня, чтобы отомстить своей жене, я это понимаю. Мною манипулировали, нанесли удар по месту, где находились все мои сомнения. Мы с Люком так и не смогли оправиться от этого. Он клялся, что не спал с ней, а я не поверила ему и просто чертовски хотела отомстить. С тех пор я задаюсь вопросом, не пыталась ли я таким образом удачно выйти из брака, который и без того хромал уже на обе ноги. Я не могла простить измену, и я знала, что Люк тоже не смог бы. – Она сделала глубокий порывистый выдох. – Знаешь, Мэри, я так много изучала то, что произошло с нами за эти годы, что могла бы стать кандидатом наук, но в этом все равно нет смысла. Если бы мы тогда были такими, какие мы сейчас, мы могли бы завоевать весь мир.
– Скажи мне, что ты не дружишь после этого с Джеймсом и Тиной.
– Нет, не дружу. И я проколола все четыре шины на ее «БМВ» отверткой однажды поздно вечером. В тот момент я полностью состояла из обиды, гнева, слез – и ничего больше.
 
– Кто от кого ушел первым? – спросил Джек.
– Спорный вопрос. Бридж скажет, что она. Но я ушел в тот момент, когда обнаружил ее чемоданы, собранные у подножия лестницы. Так что я опередил ее, когда вышел из дома в последний раз. – Он тяжко вздохнул. – Тогда для моего эго имело значение, что я был первым. Сейчас я больше не веду счет.
Он понял, что говорит так, будто все произошло несколько десятилетий назад. Эти пять лет казались намного длиннее, будто за эти годы он набрался мудрости, здравого смысла и зрелости на целый век вперед.
– Должно быть, вам стало легче, когда все наконец закончилось, – предположил Джек, вспоминая липкие отношения, которые были у него много лет назад и из которых он с трудом выбрался.
– Это ты так думаешь, но я скучал по ней целую вечность, и мне действительно приходилось заставлять себя не брать трубку. Я понял, что у меня была зависимость от этого высокооктанового театра, от поцелуев и примирений. Это напоминало наркотик, но когда меня от него отлучили, я понял, что жизнь без него намного лучше и восхитительно проще. Конечно, я погряз в делах, а бизнес, казалось, расцвел в одночасье. У меня была пара краткосрочных отношений, ничего серьезного, просто приятные интерлюдии. Но в те недели, когда я оставался вдвоем с собакой, я находил мир в своей душе. Потом я начал встречаться с Кармен, этот мир стал лучше.
В темноте Люк издал долгий звук сожаления.
– Мы с Бридж были автокатастрофой, но…
Он не стал продолжать, а Джек не стал настаивать. Это «но» было наполнено множеством эмоций. И он не понимал, знает ли сам Люк, что это были за эмоции.
 
– Моя жизнь началась с Люка, – сказала Бридж. – Будто до него ничего не существовало. Возможно, я подала ему идею «Мальчика-саженца», но он дал мне стабильность, дом и радость, которых у меня никогда не было, и, более того, заставил меня поверить в то, что я достойна любви. – Голос Бридж надломился. Она откашлялась, чтобы вернуть в него силу. – Я поломала об него зубы и причинила ему боль.
– А ты уверена, что с вами покончено? – спросила Мэри. Что бы Бридж ни говорила об обратном, в голосе, который начал ломаться, все еще оставалось ужасно много чувств к Люку. – Неужели для вас нет пути назад?