Рождество каждый день

Робин смахнул непролитые слезы, провел руками по лицу, чтобы стереть беглянок.
– Я думаю, что могу почти смириться с первой частью: что он умрет. У нас будут похороны, я оформлю документы, люди придут навестить его, и мы все заплачем. И я буду сильным, потому что я должен быть сильным, потому что, хоть я и выгляжу сломанным, я готов… мы готовы к неизбежному. Но я не готов ко второй части, Бридж: к тому, что я больше никогда его не увижу. Мне придется прожить остаток жизни без него. Его не будет рядом, когда я проснусь, я не смогу поцеловать его на ночь. Я потеряю половину себя, когда он уйдет.
– Переходи каждый мост лишь тогда, когда ты до него дойдешь, Робин. Не пытайся репетировать это в своей голове, это не принесет тебе пользы.
– Роби-и-ин! – раздался окрик снизу. – Где тебя, черт возьми, носит?
– Давай, выжми каждый момент из этого Рождества. Постарайся, – сказала Бридж.
Мэри взбежала по лестнице и встретила их на самом верху.
– Давайте, надевайте куртки. Если вы не сможете их победить, вы знаете, что они скажут.
 
Когда Робин, Бридж и Мэри вышли на улицу, Чарли топал по девственному снегу так же, как он раньше топал по грязи с мамой в своих красных резиновых сапожках. Джек и Люк лежали бок о бок на снегу, хлопая конечностями и делая ангелов; они даже делились советами.
– Если положить руку под углом девяносто градусов и махать только вверх, затем оставить кучу снега и махать вниз, у твоего ангела будут не только крылья, но и руки, – сказал Джек.
– Хорошо, давай попробуем, – ответил Люк.
Мэри не могла сравнить этого Джека с тем, который расхаживал от совещания к совещанию, сосредоточенно морща лоб и постоянно кривя рот. Ему следовало чаще пить глинтвейн.
Все они были одеты в куртки и сапоги Робина и Чарли, которые подходили мужчинам чуть лучше, чем женщинам. Бридж затерялась внутри алого флиса Чарли, Мэри же была заживо похоронена в зеленом балахоне Робина. Они выглядели нелепо, и их это ничуть не волновало.
Бридж взглянула на Чарли и почувствовала, что ее переполняют эмоции. Он был похож на старого юнца, разбрасывающего снег. Тем не менее она набрала горсть снега, слепила в шарик и швырнула в него. Тот угодил Чарли в спину.
– Ты, маленькая шалунья! – крикнул он, затем нагнулся, скатал немного снега и нанес ответный удар. Он попал Джеку в живот.
Мэри бросила снежок в Бридж, и он разлетелся у нее перед лицом.
– Ай. Мэри, где твоя женская солидарность?
– Каждая женщина сама за себя, – ответила Мэри.
– Хорошо, мисс. Вы сами напросились.
Джек и Люк вскочили на ноги, начали лепить снежки и запускать их вслепую. Воздух наполнился снарядами, визгами и стонами, когда снег разлетался на плечах, попадал в глаза и рты. Вскоре они рухнули от усталости, задыхаясь от холода, смеха и усилий.
– Я совсем вымотался, – сказал Робин, проверяя, как там Чарли. Но тот, похоже, был живее всех живых.
– Мы не можем пойти домой, не слепив снеговика, – напомнила Мэри, все-таки Чарли хотел сделать это, а оттепель была уже на подходе. – Пойдемте, народ. Неудачник готовит ужин.
– Помоги мне подняться, Бридж. – Люк вытянул свою руку из сугроба, и Бридж отпрянула, ее ладонь соскользнула, и в итоге она сама шлепнулась задом в снег. Она слишком сильно смеялась, чтобы подняться, и некоторое время они с Люком лежали, словно пара перевернувшихся черепах.
Джек и Мэри уже хорошо продвинулись вперед, скатав голову и тело снеговика, когда Люку и Бридж все-таки удалось принять стоячее положение. Люк начал действовать: он собрал шар и толкнул его вперед.
– Хватит копировать нашу технику! – возмутился Джек.
– Подай на меня в суд за авторские права, шикарная задница, – ответил Люк. – Будет забавно, если мы вернемся домой и забудем подписать бумаги о разводе, – обратился Люк к Бридж, когда она начала вылеплять плечи в белой массе снега.
– И правда. Мы должны покончить с этим сегодня вечером.
– Это займет всего пару минут.
– Да, хорошо.
– Я просто рад, что в конце концов у нас получилось, – сказал Люк, водружая слишком большую и круглую голову снеговика на его тело.
«Футбольная голова, – подумала Бридж, отступив назад, чтобы полюбоваться ею. – Никого не напоминает?» Затем она ударила ее прямо посередине, где должен был быть нос, и сделала углубление в форме кулака.
– Знаешь, ничего не было, – произнес Люк, внезапно став серьезным. – Тина солгала. Я даже не прикасался к ней.
– Это уже не имеет значения.
– Имеет. Я хочу, чтобы ты мне поверила, ведь это правда.
– Если это правда, выходит, моя месть тебе была совершенно непростительной.
– Забудь об этом, Бридж. Ты была права насчет нее, она была змеей. Нами обоими играли, как дешевыми гитарами.
Она медленно кивнула.
– Хорошо, я верю тебе.
Ей было трудно, он понимал, потому что тогда на ее плечи ложилось еще большее бремя вины.
– Хорошо. Спасибо.
Бридж сделала снеговику Футбольной Голове очень толстый нос.
– Они действовали вместе, Тина и Джеймс, – сказал Люк.
– Ни хрена себе! – Челюсть Бридж отпала чуть ли не до колен.
– Я не общаюсь с ними, если тебе интересно. Я узнал от общего друга. Они обновили свои клятвы, чтобы начать с чистого листа, но в итоге устроили самую настоящую драку в церкви. Пришлось вызывать полицию.
Бридж попыталась скрыть свою злорадную улыбку, не прилагая к этому особых усилий.
– Этого бы не случилось с более милой парой. Надеюсь, они навсегда останутся вместе. Я не могу придумать худшего наказания.
– Я тоже.
Бридж слепила пару надутых снежных губ для Футбольной Головы.
– Некоторые вещи невозможно склеить снова, – сказала она. – Так зачем же пытаться?
Она произнесла это, сомневаясь в собственных словах. Если бы эта Бридж была одна, а этот Люк – один, то, возможно, клей, который когда-то удерживал их, мог бы снова подействовать.
 
– Наш снеговик никого тебе не напоминает? – спросил Джек.
Тонкая плоская линия рта, маленькие поросячьи глазки, нос, похожий на кусок пластилина, пара надутых сисек.
– Нет, – ответила Мэри. Подсознательно она лепила снежную Кимберли, но, если бы ее спросили, она бы стала отрицать это.
Джек закашлялся, приготовившись сказать то, что высвобождал глинтвейн.
– Мэри, я хотел бы сказать, что искренне ценю все, что ты сделала для компании. Я знаю, что веганские булочки были твоей идеей, но я никогда не ставил тебе это в заслугу.
Мэри замерла, разглаживая шею снегурочки, а затем продолжила свое занятие. Она решила, что это в нем заговорил глинтвейн.