Нисхождение короля

Был один вопрос, который никто не осмелился задать вслух. Что в этом мире способно убить нориус?..
Однако долго размышлять не выходило, требовалось действовать.
Анку изолировали. Она была не в себе и не могла контролировать огонь — периодически он вырывался наружу, вводя всех в изумление — так не бывает ни у женщин, ни у мужчин. Её пришлось поместить в комнату, где девушка ничего не сможет сжечь или навредить себе. Что с ней делать — решат позднее. Её дикий вид не оставлял шансов, что она когда-нибудь придёт в себя.
А вот меня наоборот — накрасили, напудрили, нарядили и привели в чувство — никто не отменял выступления перед придворными. Соревнования подходили к концу — моё отсутствие слишком заметно, а потому опасно. Я должна быть нежна, прелестна и очаровательна, как и запланировала Винелия Барбская, которая как бешеная лиса огрызалась на всех из-за сорванной программы. Только окрик Акроша и его суровый взгляд усмирили гнев девушки. Дела государственные превыше всяких выступлений, так что ей пришлось всё переиграть. Она много раз пыталась выяснить, что происходит, но натыкалась на монолитную стену. И в конце концов оставила бесплодные попытки, приняв наше молчание.
Моя боль билась в груди птицей, а я не имела права даже плакать. И Винелия видела это. Я не могла сказать правду и должна была улыбаться, и быть красивой, и уверенной в себе белой драконицей. Символ будущего, надежда королевства на мир.
Мамочки, а дальше будет только хуже. Как смогу пройти через это?! Сквозь скорбь прорывались и мысли о том, кем стану, когда объявят о смерти короля. О, святая Клэрия, убереги меня от это участи, не могу я стать королевой! Мне нельзя ею быть! Эта ноша не по мне!
Так больно, ну почему боль не утихает, почему она всё крутится и крутится внутри, словно каждая разорванная ниточка не может угомониться и режет острыми, как рыболовные крючки, лезвиями, пытаясь вновь соединиться с утраченным… Почему никто не сказал, что слияние заканчивается этим… Почему же смерть — это такая агония для живых?!
А я улыбаюсь. Внешне улыбаюсь, глядя на отражение в зеркале. Прямая спинка, гордая осанка. Служанка поправляет последние невидимые пылинки и помогает сойти с подиума. Мы выходим из комнаты, где уже ждут Акрош и Богарт. Оба напряжены до предела и тотчас прогоняют служанку. Им плевать на мой внешний вид — слёз и крови не видно, и ладно. Для них я лишь кукла, не наследница короны. По глазам видно — оба гонят прочь мысли о будущем. Никто не готов к переменам.
— Есть новости, — тихо заявил Богарт. — Вести пришли от серого дракона из отряда. По его словам, днём они разделились, его и ещё четверых отправили на разведку в лес, чтобы потом подготовили место для ночлега. Через пару часов, они услышали какой-то громкий звук со стороны города, потом крики, потом стало тихо. Двоих отправили посмотреть, что случилось. Они нашли разорванные трупы остальных участников отряда, за исключением короля, Арта и колдуна. Обыскали город — пусто.
— Что теперь?
— Будут искать дальше. И ждать иных указаний, — ответил Акрош. — Предлагаю отправить колдунов — они могут посмотреть прошлое и увидеть хотя бы тени случившегося.
Я хмыкнула от липких в своей неприятности мыслей. Что могут узнать колдуны? Что подводники нашли управу на самого чёрного короля? Смогли убить обладателя нориуса? Что это даст? Только войну.
И тогда впервые почувствовала это. Наверное, прежде и в голову не приходило, насколько прежде простыми были мои эмоции. Насколько они не соответствовали силе этого слова: «ненависть». Она опаляла сердце и хоть на время отгоняла тоску и боль от утраты. Приятное чувство облегчения.
— А мы просто ждём? Делаем вид, что всё в порядке? — спрашиваю с вызовом, глядя поочерёдно в глаза мужчин. О! Даже Акрош сдался, отведя взгляд. Им не нравится видеть такое в женщине. Да ещё и в белокрылой…
— Анархия во время праздников? Вы же знаете, что король планировал в последний день равноденствия? — с намёком говорит Богарт. Значит Акрош не знает о прибытии короля Агондария, в отличии от Фредерика.
— Хорошо. Я подожду. А потом, на переговорах, спрошу прямо, как подводники сумели убить чёрного дракона. Пусть король Агондарий лично расскажет, как и зачем они это сделали. Уверена, он будет счастлив поделиться. В конце концов, на пути ко мне, стоял только Никлос. Этой помехи больше нет.
Акрош нахмурился моей откровенности и неприятным неожиданным новостям о переговорах с русалками. Богарт же был готов взорваться возмущением от моей болтливости, но опоздал — в конце коридора появилась Винелия Барбская в сопровождении Милан. Последняя была чрезвычайно бледна и смотрелась нездорово.
— Вот вы где! — воскликнула Винелия, подводя девушку к нам. Милан сделала неуверенный поклон и быстро взглянула на мужа, прежде чем уставилась обратно под ноги. В золотистом платье с крупными сапфирами, она выглядела очаровательно, но внутри оставалась такой же забитой молью, что проявлялось в неловких ломанных движениях и обкусанных ногтях. Я опять задалась вопросом, что с ней делает Богарт, отчего девушка настолько радикально изменилась за какое-то несчастное лето.
— Кэрр Богарт, как замечательно, что вы здесь! Прошу, позаботьтесь о жене, ей нехорошо. Кажется, внимание молодых кавалеров расстроило бедняжку, не стоит надолго оставлять её одну, — Винелия говорила невероятно возмутительные вещи, которые были абсолютно недопустимы в обществе не близких людей, но она говорила. И тем самым мстила, видя в нём виновника срыва своих планов по вечеру. Я впервые видела её такой. Кажется, она была не в восторге от моих новых обязанностей.
Богарт чуть покраснел, но согласился с её словами. Он взял под руку жену, и, наградив меня и Акроша пристальным взглядом, удалился. До нас донеслись отдельные слова «позор», «душевное здравие», «больница» и «наказание». Винелия смутилась.
— Чужая семья — потёмки, не так ли кэрр Акрош? — неожиданно тихо сказала она ему. И он улыбнулся. Наверное, впервые я увидела его искреннюю, такую печальную улыбку. Никогда прежде не замечала, чтобы он кому-то так улыбался.
— Ладно, оставим это. В нашем королевстве нехорошо бить жён. И особенно плохо, если об этом становится известно королю. Как только Милан наберётся смелости рассказать, то это чудовище оставит её и она обретёт покой…
— В монашеской келье, тогда как кэрр Богарт получит лишь наказание и общественное порицание лет на двадцать, после которых сможет вновь жениться, тогда как она навсегда покинет общество и мирские радости. Неравноценно, не правда ли? — внезапно жёстко перебил Акрош. — И Милан знает об этом.
Винелия опустила глаза, соглашаясь с беспощадность слов, а я внезапно осознала, что в силах это изменить. Если Богарт плохой человек, если он причиняет вред Милан, я могу его остановить. Но… тогда потеряю человека, искренне преданного королевству. Человека, который сможет уберечь меня от множества ошибок, которые наверняка совершу…
Меня прошиб пот от этих мыслей. И я сделала глубокий вдох, возвращаясь в реальность.