Аконит

Там, откуда родом, вставать с первыми петухами, нормально. Столько всего нужно сделать по дому и в хлеву. Мои родители простые люди. Отец работает фельдшером, мать учительницей, сестра в этом году заканчивает школу. Простая семья с простыми заботами. Знаю, что они меня действительно любят и мне этого достаточно.
— Озёрова! Что стоишь? Тебе специальное приглашение нужно? — зычный голос физрука вытащил из задумчивости и толкнул вперёд.
Сначала пробежка, круги вокруг зала, затем разминка, совсем лёгкая, не понимаю, почему остальные так напрягаются, а потом начинается интересное — полоса препятствий на улице. Ров, лабиринт, лестница, мост и всякая мелочь. Поднажму и получу зачёт.
— На старт, внимание, марш!
Я быстрая и ловкая. Каждое движение — почти как награда, разминка для мышц, преодоление себя. Я быстрая, я уже у цели.
— Озёрова, зачёт!
Чувствую чужой взгляд, оборачиваюсь и напарываюсь на Шарли с телефоном в руках, она задумчиво осмотрела меня, а затем развернулась и ушла.
— Она снимала тебя на видео.
Ко мне подошла незнакомая девушка из параллельной группы, с которой мы занимаемся физкультурой. — Ещё она расспрашивала о тебе.
— Что ей нужно?
— Я думала, ты скажешь, — разочарованно протянула девушка, а затем, нерешительно переступив с ноги на ногу, спросила: — А ты правда…
— Все лгут, — и я лучезарно улыбнулась, отчего незнакомка отшатнулась.
Мне нельзя улыбаться так широко.
Быстро покинув площадку, оглядевшись, увидела Шарли и окликнула её.
— Что тебе нужно от меня?
Она остановилась, а затем развернулась и пересекла полупустой двор, встав напротив.
— Я хочу, чтобы ты уехала. Поверь, это в твоих же интересах, — она расправила спутанные волосы, а затем с высокомерием посмотрела на меня. — Понимаю, тебе кажется, что я нагнетаю обстановку и ситуация не стоит крайних мер. Так вот, ты ошибаешься. Тебе нужны деньги? Пары штук хватит, чтобы ты свалила из этого города в ту задрипанную деревеньку, откуда выползла?
Я послала её открытым текстом и скрестила руки на груди.
— Мне абсолютно плевать на то, что ты там себе думаешь на пару с Артёмом. Я приехала в этот город учиться и мне до лампочки ваши сложные взаимоотношения. Всё понятно?
— Грубить не надо, девочка. Иначе будет хуже, — она говорит почти мягко, но с кислым выражением лица. — Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому. Может, когда-нибудь, ты поймёшь, что я, наверное, единственный человек, который действительно желал тебе добра. Остальные будут не так милы, они не обладают гибкостью мышления.
— О чём ты говоришь?
— Всё! — она махнула рукой. — Разговор окончен. Хотя ты всё ещё можешь взять мои деньги, пусть это будет пять штук, а затем свалить из города. Желательно сегодня.
— Нет. И я говорю тебе ровно то же самое, что говорила Артёму. Мне не нужны друзья. И я не уеду из города из-за ваших ссор, — отрицательно покачав головой, развернулась и ушла, не дожидаясь ответа Шарли.
На пол пути обратно на площадку, остановилась и крикнула уходившей девушке.
— И видео удали! Я не давала разрешения меня снимать!
В ответ, не оборачиваясь, она показала средний палец.
 
* * *
Я бегаю по утрам каждый день. В одно и тоже время. В пять утра, когда город ещё спит. Соседка считает ненормальным жаворонком, но по утрам я тиха как мышка и она не просыпается. Переодеваюсь в спортивную форму, закалываю волосы в хвост, натягиваю капюшон и улыбаюсь отражению, демонстрируя белоснежные зубы. Мой любимый персонаж — Джокер. Давая, я нарисую тебе улыбку!
На вахте спит охранник. Он всегда скрещивает руки на груди, облокачивается о кресло и закрывает лицо потёртой кепкой. Его рулады разносятся по всей ширине холла, а я очень аккуратно ступаю, вновь становясь «ниндзя» — лишь бы не проснулся, а то опять ворчать будет. Не положено да не положено. Кому что положено? И зачем кладут?
Я бегу ровно, не ускоряясь, не замедляясь, берегу дыхание, соблюдаю ритм. Вот уже неделю, как напряжение от стычек с компанией Артёма усиливается, косые взгляды, грубые разговоры. Ко мне приставал Кот, говорил мутно, как и Артём, но быстро отстал, видно, что он делал это по указке друга. Что им нужно?
Хорошо хоть Шарли больше не подходит, хотя Катя жаловалась: девушка расспрашивала о моём прошлом. А мне всё не хватает духу подойти к Артёму и расставить все точки над «и».
В последние дни его друзья постоянно попадаются на глаза, словно следят за мной, не скрываясь, а наоборот — привлекая внимание. От их оценивающих взглядов холодно, и я не знаю, что делать. К кому обратиться за помощью? Или же… может Шарли права и мне стоило послушать её?
Но я не хочу уезжать! Мне нравится Москва, нравится учиться, нравится чувствовать ритм большого города. Я не готова вернуться в маленькую деревеньку, чтобы пойти учиться в местный колледж на «доярку». Не для этого ночами зубрила, готовилась к экзаменам и работала после школы, чтобы заработать денег на дорогу и проживание в столице. Сколько времени и нервов ушло на то, чтобы попасть сюда! И сейчас совершенно не готова сдаться из-за какой странной компании со странными интересами.
Бег ровный, дыхание не сбивается. Кажется, что могу пробежать много-много километров и всё равно не выдохнусь. Мне нравится это минорное чувство, свежий запах листвы, лёгкий ветерок, ласкающий кожу, свет, постепенно добавляющий краски в окружающий мир. Жёлтые и оранжевые листья вперемешку с красными и зелёными создают уникальный осенний цвет воздуха. Всё вокруг виднеется сквозь этот фильтр.
Каждое время года обладает уникальными оттенками и запахами, присущими только им. Для меня зима пахнет свежестью, лёгкими солёными ароматами, с привкусом лайма и лимона. Осень насыщенна кардамоном, пряности смешиваются с запахами яблок и груш. А лето наоборот спокойное, безмятежное, оно пахнет землёй и неуловимым привкусом солнца, как ни странно запах мяса, печёной картошки, вкус колодезной воды, запах тины и дыма. Весна же невообразимо богата на ароматы! Она вся состоит из озона, талой воды, чувственными цветочными запахами, с примесями мёда, липы и берёзового сока.
Я чувствую всё. Это мой особый дар.
Половина пробежки заканчивается в заброшенном амфитеатре на другом конце парка. С задней стороны полукруглого зелёного замка с башенками высятся сосны вперемешку с лиственными деревьями, за которыми скрывается забор, ограждающий парк от проезжей части. И только в такую рань почти не слышен шум машин, биение многомиллионного города. Здесь и сейчас очень тихо, только вдалеке одинокая ворона каркает, наворачивая круги над далёкими деревьями. Небо, затянутое плотной пеленой светло-серых облаков, нависает надо мной, только-только готовясь сбросить с себя миллиарды каплей воды, таких тонких и мелких, едва-едва освежающих воздух. Но прежде чем пойдёт дождь, наступит такая звенящая пауза, бьющаяся на одной-единственной ноте и всего долю секунды, прежде чем зазвучит негромкая мелодичная музыка осени — музыка дождя.