Ты мне Никто!!! И я тебе никто! И никогда не будем...
Во-вторых, ну, реально, я совершенно дико выгляжу в этом балахоне. Вадим Константинович, конечно, успокоил, типа «Не робей, с гардеробом Светка что-нибудь придумает». Но у меня даже в голове не укладывается, КАК?
Светлана Константиновна на полголовы выше меня. Плюс, даже, если мы с ней в размерах сойдёмся, не могу представить, чтоб у какой-нибудь Хозяйки Праздника… на даче… где они бывают «лишь набегами»… в шкафу завалялось сразу несколько вечерних платьев. На случай, если кто-то из родственников вдруг приведёт кого-то голого, ага. Скорей всего, выдаст мне какую-нибудь пижамку. И буду я сидеть в кругу чужих людей, праздник украшать. Вишенкой на новогоднем торте. Какая-то, вообще, неутешительная картинка складывается…
— Вадим, Константинович…
— Татьяна, не начинай! Я тебя заверил, что не о чем волноваться? Вот и не ёрзай! А то, вон, в сугроб высажу. Будешь сидеть в кювете успокоенная, поскольку, сразу все твои смешные страхи отпадут.
— Я вообще по другому вопросу! Вы мне раз… Три раза сказали, чтоб успокоилась, и я Вам сразу и поверила. Так что, я «не начинаю». Я просто хотела спросить, почему Светлана Константиновна тоже Свиридова? Вот и всё.
— Наверное, потому, что папа наш — Свиридов… Или ты про Артёма? Ну, как я понял, пришлось бы кучу бумаг на новую фамилию бегать оформлять. А у Артёма тогда, я помню, полугодовая загранкомандировка маячила. А потом… слушай, ей Богу, не знаю. Я, как-то и не спрашивал. Если так интересно, сама спроси.
— Да нет, я просто так… А у меня подарка нет. Как же я без подарка?!
— Вот ты, Татьяна, взрослая девушка… грамотный специалист… А так и не знаешь, что подарки людям Дед Мороз приносит. Стыдись! Не, правда, Тань! Ну, не парься ты уже, а? Всё решим! Мои от нас двоих подарим! У меня их — гора!
«От нас»…
* * *
Всё-таки, приятно быть доверчивой! Вот Вадим Константинович заверил: «не начинай», я сразу так и поступила! Смотри, Танечка, как всё прекрасно складывается! А могла б всю дорогу терзаться и себя поедом есть!
Как только заехали во двор, нас высыпала встречать целая, как мне в тот момент показалось, толпа народу! Все радовались, обнимались. Друг над другом подтрунивали… Ну, как толпа… четверо взрослых и россыпь ребятишек.
Меня так тепло приняли, будто целый год уговаривали приехать и я, наконец, соизволила. А я им, как будто, самый лучший друг и близкая родственница. Кроме Светланы Константиновны и её мужа Артёма, компания состояла ещё из одной пары: Михаила и Людочки, друзей семьи. Мы перезнакомились и сразу же договорились, что без отчеств и реверансов.
Что касается детей, как я поняла, близнецы Стасик-Владик лет девяти и пятилетняя Маша — это Людочкины с Мишей, а семилетний серьёзный мальчик Максим и его трёхлетняя сестричка Леночка — это Светланы и Артёма.
Нас сразу же сопроводили в дом. Оказывается, праздник намечался простой, семейный. Никаких тебе вечерних туалетов и фраков.
Дом был кирпичный, высокий с приветливыми украшенными снежинками окнами. Весь первый этаж занимала просторная гостиная-столовая, отделённая от кухни резной деревянной аркой.
Главной её достопримечательностью был, конечно же, огромный камин из неотёсанного камня. На втором и третьем этажах — спальни, по три на каждом. И ванные комнаты.
Светлана сразу же потащила меня наверх и выделила из своего гардероба две пары плотных спортивных брючек, толстовку и маечки. Я тут же переоделась и почувствовала себя гораздо увереннее. Остальные тоже были одеты просто: в джинсы или спортивки. Поскольку ёлку нарядили во дворе, предполагалось встречать Праздник на свежем воздухе.
Мне, прям, как королеве, выделили отдельную спальню на третьем этаже. Там же остановились Михаил с Леночкой и Вадим Константинович… Вадим…
Не могу припомнить в своей жизни такого весёлого Нового года! Пока мы, девочки, хлопотали на кухне, мужская часть и дети установили во дворе салюты. За стол сели ближе к девяти. Шум-гам, радость и веселье. Я прям сразу почувствовала себя в компании — своей. Не было никакой неловкости или чувства отстранения — мы все были, как будто, единым целым — такой гудящий рой со всплесками хохота. Старый год провожали под весёлые тосты и шуточки, вспоминая, у кого что было забавного.
Где-то ближе к десяти все вышли во двор. Максимка, племянник Вадима, с серьёзным видом объяснил, что такая традиция: дать возможность Деду Морозу секретно пробраться в дом и без суеты разложить у камина всем послушным детям ПОДАРКИ. А некоторым «хорошим взрослым» — подарочки. При этом, с сомнением спросил:
— Ты уверена, что заслужила? Ты хорошо себя вела?
— Она точно была очень послушной, — дядя со смехом потрепал племянника по голове.
— Тогда почему она твои брюки надела? Тогда ещё. В машине?
— Это я ей надел. Чтоб не убежала. Мои брюки волшебные, — мальчику оказалось достаточно этого сомнительного аргумента, он с уважением взял меня за руку и больше не отпускал.
Мы, чтоб не ждать, пока там Дед Мороз в гостиной копается и сортирует свои дары, водили вокруг ёлочки хороводы, громко пели и пускали фейерверки с салютами: ждали сигнала Светланы: дескать, всё, Дед Мороз с задачей справился и тайно пропал.
А потом, когда она дала «отмашку», радостной гурьбой вернулись в дом. У камина была прям навалена куча подарков: коробки и коробочки, красивые пакеты и, обёрнутые в «новогоднюю» бумагу, свёртки. Что там, говорите, Дед делал? Сортировал?!..
Мне, как оказалось, Дед Мороз принёс яркий невесомый шарфик и набор душистого хэнд-мейд мыла в виде ракушек, морских звёзд и бабочек. Когда я развернула всё это богатство, Вадим мне лукаво подмигнул:
— Я же говорил: послушная!..
* * *
Когда дети навпечатлялись своими подарками и стали понемногу затихать, Светлана увела их на второй этаж. Там были оборудованы две детские спальни: одна с двухъярусной кроватью и диванчиком, а вторая — «для принцесс».
Оставшись одни, «послушные взрослые», сообразив, что, наконец, «слушаться» больше некого, совсем расшалились. Артём принёс из чердака ворох старой одежды, мы обрядились и стали «проказничать». Мне достался «костюм» зайчика с хвостиком-прищепкой с комочком зелёного пуха на конце, клоунским розовым носиком и смешными, чересчур длинными ушками, сооружёнными из детских колготок. Эти ушки доходили мне до груди и задорно шлёпали, когда я пыталась увернуться от желающих пощупать мой «хвостик».