Липовый барон

Спорить не буду, обслужила по высшему классу. Но что-то в моей душе умерло. А на хрена мне такое? Как мудро звучало в армии: «Врезать земляку – все равно что дома побывать». Это всегда относилось к тем, которые косячат и позорят твою землю. Надо ли говорить, как я воспринял эту Елину.
  
Глава 3. Об аврале для служивых и следующих из этого выгодах
 
Следующие несколько дней я отходил от шокирующей встречи с землячкой. На душе гадят кошки и скребут когтями по лохмотьям совести. Изначально, как только узнал, что я не один тут, хотел всех земляков чуть ли не на руках носить. Включая мужиков. Я же просто не знал тогда, что их в тот же день успокоили.
Сейчас я сам в себе не могу разобраться. С одной стороны – землячка, а с другой – тянет какой-то гнилью с тухлым запашком от девицы из борделя, понятно, что не в прямом смысле, а по ощущениям души.
С одной стороны – вроде как своя: по языку, культуре, может, даже мировоззрению. С другой – дешёвка по сравнению с тремя не принявшими выбор быть шлюхами. Две сбежали с разной степенью удачи, одна повесилась. Ну и кто эта выжившая после их смертей?! С третьей стороны, а я что – Бог, чтобы судить кого-то за выбор? Будь я женщиной, и то не факт, что сам бы не скурвился при таком раскладе.
Я уже не идеалист и хорошо понимаю, что во многом мечты баб о тепле очага – это скрытая форма проституции, в противовес карьеристкам, у которых сублимация выражается в доходе. Пойди вот разберись в тонкостях женской души, когда и свою циничную натуру не всегда без пол-литра понимаешь.
Девке нравится её новая работа, или я ничего не понимаю в этой жизни. Что за грёбаная действительность? Выжила та, что лучше приспособлена, а адаптирована она только на похабщину.
Как мне жалко ту безымянную малолетку. За неё, рыжую, не так тупо влезать в лишние напряги. Девка свой выбор сделала, и хоть глупый, но достойный уважения. Только я не мальчик, понимаю, что она уже мертва.
В общем, смешанные чувства вызвала у меня последняя из выживших землянок. Такие сложные морально-этические вопросы я предпочитаю не решать сгоряча, а тупо спускаю на тормозах, надеясь заметить перелом в ситуации, когда конкретно не ошибёшься. Присмотреться надо к ней…
* * *
Я не знаю, кто и что сейчас подумал, да и, если честно, мне на кривые мысли и взгляды пофиг. Романтики хороши только для баллад и сказок о белых и пушистых, а я та ещё скотина. К тому же мне не до этой ушлой шлюхи Елины, совместивший удовольствие и заработок. Через четыре дня турнир, самому бы выжить, а не строить из себя святого.
По поводу соревнований сразу просвещу некоторых недоумевающих, почему я не сбежал или не начал говорить, что бумаги не подписывал, и вообще «я не я, и лошадь не моя». В отказ идти нельзя – из части попрут. Сбежать из города – те же яйца, только в профиль. Насмотрелся я жизнь бродячего рыцаря на примере Антеро и хорошо понимаю, что лучше честно умереть в отрытом противостоянии, чем тихо загибаться от голода.
К тому же я разве не сказал, что «на любой хитрый болт есть своя жопа с резьбой»? Походу, я ею и буду.
Э-э! Что там за гнусные инсинуации?! Это просто фраза такая! Да, вот конкретно тебе, острослов: виртуальная резьба появилась из-за жизненных ситуаций, ну, точнее, потому что многие меня хотели поиметь, но она не раз спасала.
* * *
Скажу лучше по турниру. Я тупо решил лечь под соперника. Под первого попавшегося нельзя, на первом попавшемся выбыть из турнира – это позорище, меня в тысяче не поймут, а вот просчитать турнирную лестницу и лечь до встречи с убийцей – это самое то.
Я не думаю, что меня будут валить с самого первого поединка, ажиотаж не тот. Надо просто учитывать психологию некоего «доброжелателя». Меня подставляют на публичную смерть, а что из этого следует?! Что её должны увидеть большое количество людей – себе на радость, а противникам на устрашение.
Думаю, «доброжелатель» вывалил на порядок больше денег за мою позорную смерть на арене, чем тупо за найм убийц из подворотен. Из этого следует, что не в его интересах лишать себя удовольствия насладиться моими корчами на арене. Это и даёт мне шанс выжить.
 
Буду просто мониторить своих соперников и решать, когда притвориться и лечь на арене под противника. Я не думаю, что «доброжелатель» всех купил – это дорого, да и огласка пойдёт, а значит, у меня есть шансы, главное – угадать, когда сливаться.
Мониторить, конечно, буду не сам, а через связи друга моего самозваного батюшки, договорённость об этом уже есть. Старик, кстати, мне проиграл пять золотых, ну, точнее, он проиграл Антеро, а тот переключил спор на меня. Пари было о том, выживу ли я месяц, а второе – проживу ли я два. Денег за второй спор я не получил, а ещё должен золото с мелочью за инфу по соперникам на арене.
Ну вот как-то так выглядят расклады на ближайшие время…
* * *
За три дня то турнира случилось нечто необычное. Всю тысячу подняли по тревоге, даже отозвали с выходных. Часть бурлила и не понимала таких подстав от начальства. Слухи и споры о предстоящем турнире затихли, и главной темой стала причина отмены выходных.
Кто-то говорил, что война уже началась, но его принимали за дурака. Какая война?! Ты с дуба рухнул?! Постоянные дожди и распутица, кому это надо?! Армию провести по бездорожью – хуже не придумаешь.
Кто-то говорил, что король при смерти. Вот это уже серьёзно. Вроде недавно был пышущий здоровьем монарх, и вдруг так резко заболел?! Слухи о болезни короля распространялись, как пердеж в замкнутом помещении – все чувствуют запашок, а от кого он исходит, большой вопрос…
Не знаю, до чего бы солдатня додумалась, но тут объявили общий сбор на плацу, и все поторопились построиться, с нетерпением ожидая политинформацию от тысячника. Выступил именно он, а не Загра, которого по привычке так называют, хотя он всего лишь полутысячник, привычный всем заместитель лощёного голубка на должности командира части.
Командира части я увидел впервые, что говорило о серьёзности ситуации. Тысяча блестит сталью доспехов, а это чмо стоит в тряпках и прижимает к носу какой-то платочек, якобы у него острое обоняние, и он надушенным платочком пытается перебить запах от немытых тел солдатни. У, мразь! Думаю, что многие в тысяче втайне мечтали убить этого гада, управляющего тысячей из-за придворных интрижек…
Великим оратором придворный хлыщ не был. А может, и был, но тысяче он явно не те слова говорил. Привык подлизывать царедворцам, а на нас решил отыграться. Неприятия добавляло и то, что он не имел лужёной глотки командира, и о речи тряпки приходилось лишь догадываться. Я-то с Гумусом в первом ряду сотни из-за роста, да и то ничего не слышу, а что в глубине строя слышно, мне вообще непонятно.
Какие-то невнятные слова про честь, доблесть, королевство в опасности, ну и прочий бред. Какая чушь! Для кого-то это, может, и не вздор, вон как блестят глаза у молодых, но мне-то что до того? Я до костного мозга чужак, ваши замуты меня не касаются, и мне заметен запашок тухлятины от этих речей.
Да что я вам гружу про молодняк! Даже Юдус, а он стреляный воробей, и тот повёлся на речь. У него в глазах отчётливо читается: «Вот он, шанс выслужиться, надо проявить усердие, сейчас все решается».
Десятник, ну ты-то как?! Как так-то?! Ты что, всерьёз повёлся на патетику?! Правильно про тебя думает граф Латьяун, мутный ты тип и ненадёжный. Точнее, не так, просто мозгов не хватает просчитывать свои действия на несколько шагов вперед…
* * *
Тысяче выдали приписанные нашей части копья из оружейки и бросили в Весёлый якобы на подавление бунта черни. Таскай теперь эту бандуру по улицам, а не дай Бог, скажем так, чтобы не сорваться на мат, потеряешь, вычтут из зарплаты.
Полномочия давали самые широкие. Упор на охрану тихушников, патруль, блокирование прорывающихся из Весёлого и вообще из столицы. Каждой сотне выделили тихушника, что нами временно руководит. Надо ли говорить, что бойцов невидимого фронта на всех не хватало, несмотря на то что от них в строй встали все – от стариков разбитых артритом и до безусых юношей. Что же у них тут за замес-то такой, что все силы мобилизовали?!