А. Смолин, ведьмак. Цикл (СИ)

Ассортимент продуктов, к слову, его тоже не устроил. Гречи, мол, нет, репы нет, солений нет. Одни коробочки да пакетики, да еще пшено сорочинское. Это он так рис назвал. Интересно, почему «сорочинское»?
Но в целом я остался доволен, похвалил его и, как стемнело, спать пошел. А то мысли в башке так и ворочались, так и ворочались. И до добра это меня бы не довело.
И — на тебе, разбудили. В три пополуночи, если верить экрану смартфона.
Я зевнул, встал с кровати, и решил шугануть неугомонного Родьку как следует, чтобы не имел привычки беспокоить меня в ночи.
Впрочем, тут сонливость с меня и слетела, как листок с ветки по осени. Коридор, ведущий из моей миниатюрной прихожей в кухню, был весь залит синевато-призрачным светом, и свет этот не был привычной с детства лунной дорожкой. Это сияние было другое, более яркое, насыщенное и тревожное.
Хотя даже не это было самым пугающим в увиденном мной, свет — он и есть свет, от него вреда не будет, откуда бы он ни шел. А вот Родька, громко сопя дерущийся со здоровенным черным котом, которого я, если можно так сказать, сразу узнал в лицо — вот это заставило меня судорожно сглотнуть и застыть на месте.
Стало быть — добрался он до меня. И добро, если только он.
А драка была нешуточная. Я даже подумать не мог, что этот меховой шарик — он настоящий боец, однако же вот, только гляньте. У него, как оказалось, и коготки наличествовали, потому что прямо на моих глазах он вдарил ими по наглой усатой морде и порядком ее раскровянил.
— Ну же, — раздался из прихожей знакомый по прошлой ночи скрипучий голос, от которого у меня по телу мурашки размером с вишню пробежали. — Найди его, Феофил! Убей эту тварь и найди мне его! Не тяни!
Надо заметить, что голос был вроде тот, но при этом звучал глухо, как из бочки.
Самым разумным было бы, наверное, свалить в маленькую комнату, подпереть дверь шкафом и отсидеться там до утра. Кем бы ни была эта мерзкая старуха, она точно не Валуев, фиг она эту баррикаду свернет вот так запросто.
Я подумал об этом, тряхнул головой и вместо того, чтобы шмыгнуть в комнату, зачем-то поспешил на помощь Родьке, который пропустил удар лапой слева и отлетел к стене, порядком об нее брякнувшись.
Не знаю, почему я так поступил. Видимо сработал давно забытый инстинкт, вбитый в детстве. Наших бьют, однако…
Я выскочил в коридор, и тут Феофил заметил меня, его глаза блеснули изумрудной зеленью, прямо как в кино.
Он раззявил пасть, зашипел и выгнул спину дугой.
— Вот он! — взвизгнул голос откуда-то слева, в нем было столько злобной нечеловеческой радости, что у меня даже в носу волосы дыбом встали. — Феофил, кровь! Мне нужна его кровь!
Бросив взгляд налево, туда, откуда шел голос, я оторопел. Самой ведьмы в коридоре не было. Она обнаружилась в большом ростовом зеркале, которое было вделано в гардеробный шкаф. Собственно, оттуда и лился этот мертвенно-синий свет. Бабка прильнула к стеклу с внутренней стороны, за ней виднелась какая-то зелень, вроде как болото.
Заметив, что я смотрю на нее, она захохотала, широко раскрыв свой беззубый рот.
— Сбежать хотел? — часто дыша, словно задыхаясь, спросила она у меня. — Дурачок! Все твое — мое будет! И сила, и сердце!
— Хозяин! — взвизгнул Родька у стены. — Берегись!
Он, как маленькая мохнатая молния, прыгнул на спину Феофилу, который как раз нацелился вцепиться когтями мне в ногу.
— Если этот гад тебе кровь пустит, то он ей двери откроет, — вопил мой слуга, вцепившись руками в горло кота и чем-то напоминая ковбоя на родео. — Она тогда сюда сама придет! Не лезь, хозяин! Вавила Си-и-и-илыч!
Вот оно что. Она сюда войти не может. Ну да, мой дом — моя крепость. И, судя по всему, только до тех пор, пока кто-то не подберет ключи к дверям этой крепости.
Кошак попытался скинуть с себя Родьку, но тут же взвыл благим матом — похоже, что тот вцепился зубами в его ухо.
Лицо ведьмы скривилось, она раздраженно ударила ладонями по стеклу и крикнула:
— Живей! Что ты возишься?
Не могу сказать, что у меня была безоблачная жизнь, в ней всякое случалось, но такого, как сейчас, не было никогда. И я не про ведьму в зеркале говорю, тут и так понятно, что это за гранью понимания. Я про то, что чуть ли не в первый раз в жизни я застыл столбом, не зная, что делать дальше.
 
Помочь Родьке? Хорошо бы, да он знай орал: «Я те покажу!» и «Хозяин, не лезь!». Эта парочка переместилась в комнату, где, судя по грохоту и звону, умудрилась перевернуть стул и что-то разбить.
Расколотить зеркало? Первое, что пришло мне в голову. Вот только не факт, что за этим последует необходимый результат, то есть — все кончится. А может, как раз наоборот — разобьется оно, и ведьма шагнет сюда, в коридор.
Задать стрекача из квартиры? Тоже не вариант. Кто знает, что меня ждет за ее пределами? А если эта тварь уже себе напарницу нашла, и та меня на лестничной клетке ждет?
И вот тут я пожалел, что тем ментам ничего не рассказал. Может, не надо было мудрить, а взять и выложить все начистоту.
Так и стоял я в коридоре, словно статуя физкультурника — в трусах и в застывшей позе. Только без рельефной мускулатуры.
— А ну пошла отсюда! — раздался за моей спиной недовольный басок Вавилы Силыча. — Ты чего это творишь, плесень болотная? Кто тебе право дал вот так в чужие дома лезть?
— Замолчи, пенек! — взвизгнула ведьма. — Тебя не спросила! Это ничья сила, кто на нее руку наложит, того она и будет!
— Это мой дом, — Вавила Силыч, протопав мимо меня, подбежал к зеркалу. — И я тут хозяин. Пошла прочь, говорю!
Синева замигала, ведьма забарабанила кулаками по стеклу, и у меня сложилось впечатление, что она вот-вот его вышибет.
— Чего стоишь? — повернувшись ко мне, крикнул домовой. — Простыню давай!
Ну вот, хоть какая-то ясность появилась.
Хотя — какая, ко всем чертям, ясность? Простыня-то ему зачем? Что он с ней делать собирается?
Помотав головой и выкинув из нее на редкость отвратную картинку, которая поневоле мне представилась, я скакнул в комнату, чуть не запнувшись о комок, в который сплелись Родька и кот, сдернул простыню с кровати и метнулся обратно в коридор.
— Не смей, — заорала ведьма. — Феофил! Феофи-и-и-и-ил!
Из комнаты раздался дикий мяв, но кот не появился.
— Накидывай на зеркало! — приказал мне домовой. — Живей!
Я бросился к зеркалу и оказался с ведьмой фактически лицом к лицу. Она вся тряслась от злобы и билась своим тщедушным телом о гладь стекла. Меня тоже передернуло, но от страха, выглядело это все уж очень жутко.
Кстати — и впрямь за ее спиной было болото. А может, пруд, заросший ряской. Или что-то еще в таком духе.
— Найду! — истово выдохнула старуха, прижав лицо к стеклу. — По капле кровь сцежу!
Я ничего не стал ей говорить, а просто накинул простынь на зеркало, точнее — на верхнюю часть гардероба. Ну или как там это сооружение в моей прихожей называется правильно?
Короче — скрыла простыня зеркало, и синий свет тут же померк, а через пару секунд вовсе исчез.
— Ффух, — выдохнул Вавила Силыч и вытер лоб короткопалой ладошкой. — Старая карга. Сто лет в обед, а все туда же. Родька, отпусти ты этого хвостатого уже, все закончилось.
— Убью его — тогда и отпущу, — раздался из комнаты спертый вопль, и что-то громыхнуло и покатилось по полу.
— Не вздумай! — рявкнул домовой. — Только эдакой пакости мне тут и не хватало. Это ведьмин кот, он после смерти здесь будет до конца времен ошиваться. Отпусти его, я сказал.
И Вавила Силыч направился в комнату, последовал за ним и я, сразу включив в комнате свет.
Клубок из драчунов распался, они стояли друг напротив друга, как бы прикидывая — закончить стычку или продолжить? Обоим досталось — у кота была окровавлена морда, Родька был весь какой-то всклокоченный.
— Еще раз сунешься — точно удавлю, — погрозил кулаком Родька коту.
— Мя-я-яррр, — насмешливо протянул кот и повернул голову ко мне.