Палые листья лета

— Какая сильная кровь, — восхищенно произнесла метресса Ликинна.
Вроде бы не сказала ничего успокаивающего, но запал как-то разом спал. Санайя посмотрела на пострадавшие документы, вернула их на стол, разгладила, как смогла, и вернулась в кресло, которое занимала прежде.
— Извините. Я готова слушать дальше, — почти спокойно проговорила она.
— Подведем итоги, — ровно, как на каком-нибудь скучном заседании, сообщила ведунья. — Дар у вас, иерина, есть, и дар сильный. Значит, нужно учиться. Это не моя прихоть, иначе дар вас сожжет. А сошедшие с ума ведуньи, это не тот контингент, с которым мне хотелось бы встречаться. Итак, осенью вы приходите в училище, чтобы овладеть даром. Здесь вопросы есть?
Санайя отрицательно покачала головой. А что здесь возразить? О сошедших с ума магах и особенно, страшных ведьмах ходили нехорошие легенды. Стать героиней одной из них совсем не хотелось.
— Здесь вопросов нет, — кивнула метресса. — Дальше. До начала занятий вы вольны заниматься, чем угодно. Вернуться к отцу, искать неизвестного хмыря, чтобы… высказать ему, какой он подлец. Это возможно. Я имею в виду — найти его. Ведь ваш браслет — это не просто рисунок на запястье. У мужчины должен появиться такой же и, предупреждаю вас сразу, браслеты будут притягиваться один к другому. Как вы уж поведете себя при встрече, учить не буду, это только ваше дело. Скажу лишь, что пока связь не завершена, ваш дар полностью не раскрылся.
— К отцу я не вернусь! — неизвестно для кого заявила Санайя.
— Я это подозревала, — как ни в чем ни бывало, заявила ведунья. — А потому немного помогу вам. Деньги нужны?
— Я не возьму! — возмутилась будущая адептка.
— А я и не предлагаю. Могу поспособствовать найти временную работу. Пригляд, опять же будет. У тебя есть какое-нибудь образование? — после того, как объявила, что принимает девушку на учебу, хозяйка кабинета перешла на ты.
— Окончила бухгалтерские курсы, — отчего-то смутилась Санайя.
— Бухгалтерские курсы. Что ж, лучше, чем ничего. Ладно! Есть у меня кое-какие предположения. Проверю-ка я их, — метресса задумчиво постучала пальцами по губам. — И тебя нужно бы пристроить к делу, — указующая длань уперлась в притихшую Дениз. — В общем, так, я переговорю кое с кем и завтра сообщу вам результат. Думаю, вас возьмут. — Урок первый, — она довольно улыбнулась Санайе, — лучший должник не тот, кто должен тебе деньги и отдаст их с процентами, а тот, кто должен тебе дело. Навещу-ка я одного старого знакомца. Завтра с утра придете ко мне за распоряжениями!
Сейчас никто бы ни на мгновение не засомневался, что хозяйка кабинета — самая настоящая ведунья, даже можно сказать — ведьма. Не хотелось бы иметь перед такой незакрытый должок.
Метресса Ликинна взяла в руки измятую Санайей бумагу и принялась внимательно ее изучать, давая посетительницам понять, что прием окончен.
Когда подруги выходили из здания, вахтер даже не повернул к ним головы. Он демонстративно уткнулся в газету, попивая чай из огромной пузатой чашки.
***
— Как все замечательно решилось, я и не рассчитывала на такой исход! — Дениз довольно потерла руки.
Хотелось закричать, что Санайя тоже не рассчитывала, и не считает этот исход удачным. Ведь, если бы все пошло по плану, сейчас она была бы с Ричем. Стало даже немного стыдно. Риченд. Из-за нахлынувших проблем она почти не вспоминала его.
— Денни, ты считаешь замечательным, что моя жизнь разрушена вдребезги? Все, о чем я мечтала, рассыпалось в прах? То ценное, что у меня было, что береглось для любимого, забрал какой-то хмырь, после чего, практически обозвав меня шлюхой, исчез? Я осталась ни с чем. Это ты называешь замечательным?
— Санни, Санни, только не кричи, — магичка осмотрела пустынный двор училища, куда они вышли, — не нужно посвящать в твои проблемы лишние уши. Пойдем ко мне в комнату и все обсудим. Ты, если захочешь, расскажешь, как несчастна и поплачешь на моем плече, а потом я расскажу тебе, почему считаю, что твое положение лучше, чем кажется на первый взгляд.
Санайя хмуро глянула на подругу и непроизвольно улыбнулась.
— Не буду я больше плакать, давай сразу начнем с твоего рассказа. Только, можно мы пойдем не в твою комнату, а в этот чудесный парк. В этих каменных дебрях я задыхаюсь.
— Хорошо, — покорно согласилась Дениз и повернула в сторону совершенно пустынного по причине каникул парка при училище.
Подруги устроились в уютной беседке, причем Санайя села так, чтобы касаться головой густых ветвей дикого винограда, густо оплетающего их убежище.
— Ну что, начинаем вскрывать положительные стороны твоей ситуации? — бодро начала магичка.
— Давай, — глаза прикрылись сами собой. Как же она устала. А ведь совсем ничего не делала, даже много не ходила.
— Первое, и самое главное: ты избавилась от противного Пинешту. Это плюс?
— Плюс, — не согласиться с этим утверждением было бы глупо.
— Второе. Только ты не набрасывайся на меня сразу с кулаками, ладно? — полушутливо попросила Дениз.
— Денни, разве я раньше когда-нибудь набрасывалась на тебя с кулаками?
— Раньше — нет, — признала магичка. — Но раньше ты и ведьмой не была.
— Я и сейчас не ведьма!
— Не ведьма так ведунья. Кто ж вас разберет, когда ведунья превращается в ведьму, — Дениз осторожно взяла судорожно сжатые руки подруги и стала медленно расправлять пальцы. Неужели, и правда испугалась, что на нее набросятся с кулаками?
— Так что там про второй положительный момент? Или они уже закончились? — вернулась Санайя к разговору.
— Ах да, второе. Но помни, ты обещала выслушать, принять и не обижаться.
Принять и не обижаться Санайя не обещала. Ну да ладно. Выслушать-то можно.
— Этот эд'Рочестер, — осторожно начала магичка, не выпуская из своих рук ладони подруги. — Ну не нравится он мне! Не знаю почему, но не нравится. Да, я предвижу, что ты хочешь сказать, — остановила она встрепенувшуюся Санайю, — он и не должен мне нравиться, главное, чтобы нравился тебе. Но и метресса Ликинна подтвердила: Священный Лес и богиня Веда не ошибаются.
— Ты тоже считаешь, что все, чего я достойна — это случайная связь и клеймо шлюхи? — как же щиплет глаза. Самая пора вспомнить, что обещала не плакать.
— Нет, что ты! — Дениз завернула рукав платья новоявленной ведуньи и осторожно провела пальцами по нагло расположившемуся там браслету. — Это никак нельзя назвать клеймом, тем более, клеймом шлюхи.
Как много можно возразить на эти слова. Но зачем? Получится, что она опять жалуется, а подруга вынуждена успокаивать. Санайя сама не любила плаксивых барышень, и оказаться в их рядах не желала. И потом, как она не подумала сразу. Это же… это же очевидно. Потеря девственности в их просвещенное время не являлась чем-то критическим. К тому же, сам Рич не вел до их встречи целомудренный образ жизни. Широкая улыбка растянула губы.