Excommunicado

— Ну же… Набирай, Джейн.
Альваро останавливается, сохраняя приличное расстояние, и очень медленно прячет ладони в карманах идеально выглаженных брюк. Коротко осматривает лежащие на столе найденные в отделах документы, дёргает уголком губ.
— Это правда?.. — безжизненно спрашиваю я, зная, что поймёт, о чём речь.
Тишина обволакивает тьмой. Его направленного на меня отрешенного взгляда.
— Правда.
Мой короткий всхлип, и ладонь непроизвольно взлетает ко рту. Альваро же, вернув руку из кармана, разворачивает в одно движение гостевое кресло в мою сторону и с нарочитым умиротворением усаживается. Но я, сквозь предательски проступившие слёзы, вижу пульсирующую венку на его лбу — внутри ураган, который тщательно сдерживает. И зачем даёт мне эту фору во времени?..
— Не ту ты профессию выбрала, Джейн… — расслаблено устроившись, Альваро оценивающе продолжает осматривать меня. — Так бесподобно сыграно, я просто восхищён.
— В актерском мастерстве точно нет равных тебе.
— Не согласен, — с напускной драматичностью качает головой и после демонстративно хмурит брови. — Не могу понять одного: разве я тебе лгал? Разве обелял себя в твоих глазах? Ты ведь знала, на кого работаешь.
Обхватываю себя за плечи, словно это позволит устоять под напором последних слов, ударивших пощечиной.
— В том-то и дело, что нет! — в сердцах восклицаю я, облизывая солёную влагу с губ. — По-настоящему я никогда тебя не знала…
— Это всё, — Альваро небрежно кивает на документы и снова впивает в меня свой пустой взор, — Не отнимает того факта, что я был с тобой настоящим.
— Не имеет значения… Ты совершаешь бесчеловечные вещи, делаешь деньги на том, что попросту не укладывается в…
— В твою мораль? В мораль женщины, убившей собственную семью? — с разносящей иронией усмехается он, сцепив ладони на животе в замок и положив ногу на ногу.
Как он может сейчас быть таким?..
— Не ставь меня в один ряд с собой, Альваро… Гонка за глобальностью… Охват разных стран… И всё это отмывается «Сомброй». Филигранное сокрытие правды.
Делаю порывистый шаг к нему, опустив руки и сжав кулаки.
— Во благо тебе.
Не верю. Попросту не верю, что даже сейчас он пытается манипулировать моими фразами. Хотя чего я ждала? Оправдывающихся речей? Сожаления? Извинений?..
— Ложь не бывает во благо, Альваро, — качаю я головой, гневно убирая слёзы с одной щеки. — Роджер лгал мне, я лгу системе, чтобы не сесть в тюрьму, и ты тоже сейчас лжёшь. Самому себе, что это — нормально. Нормально зарабатывать на горе тысяч невинных людей. Вся эта чёртова ложь приводит к катастрофическим последствиям. Где же здесь твоё грёбанное благо?..
Тёмные глаза пристально следят за каждым мои мельчайшим движением, и их обладатель вдруг порывисто поднимается с кресла, вмиг сократив дистанцию между нами. Удивительно, но я не чувствую страха, когда ладонь Альваро сжимает мою шею, — резким движением ответно обхватываю его кисть обеими руками и на выдохе шепчу следующий вопрос:
— Как долго ты собирался скрывать это от меня?..
Его лицо настолько близко, что я могу рассмотреть и сосчитать каждую крупицу во мраке радужки. Но считать остаётся лишь минуты до собственной смерти…
— Столько, сколько потребовалось бы.
Тяжёлое дыхание обжигает мои губы — он смотрит на них, потом снова в мои покрасневшие глаза, вновь на них и ослабевает удушение. Большой палец двигается по шее наверх, к моей челюсти, и мягко убирает одинокую слезинку.
Вынуждая захлёбываться эмоциями ещё сильнее…
— А теперь?.. — я кривлюсь в издевательской усмешке, безвольно отпуская всё ещё держущую моё горло кисть. — Ждать, когда твои люди приедут за мной? Исполнят то, что обещал Пикар?
— Джейн, ты…
— Лучше сделай это сам, — умоляюще шепчу я, почти касаясь его раскрытых губ своими. — Ты ведь не оставляешь в живых, Альваро…
Слёзы маленькими поддельными алмазами падают на его пиджак и, прежде чем исчезнуть, переливаются в вечерних отсветах окна. Остаются на его губах влажным следом разбитого былого.
— Тебя — оставлю.
Чувственный шёпот Альваро напоследок, вновь мелькнувшая боль в глазах, и он отпускает меня. Тут же отвернувшись, отходит, встав за креслом и запрокинув голову. Я вижу, как он сцепляет пальцы на переносице, и отвожу свой загнанный взор от широкой спины, прерывисто дыша. На ослабевших ногах топчусь на месте и оглядываюсь, чтобы убедиться, что не оставила ничего личного в кабинете.
Кроме части себя.
— Ты ведь понимаешь, что я не останусь… — да когда же эти чёртовы реки перестанут литься из уголков глаз?..
Не останусь ни в твоей компании, ни в твоей жизни.
— Понимаю, — Альваро хрипло и бесцветно говорит это только тогда, когда я бредущим шагом достигаю двери. — Только прошу сейчас об одном: езжай с Энтони. Тебе не стоит садиться за руль в таком состоянии…
Берусь за ручку, а он поворачивается ко мне. Внешне невозмутимый и безразличный, но внутри…
Я знаю, как ты сломлен внутри. Ты сделал со мной то же самое.
— Нет, — давлюсь комом в горле, в последний раз позволяя тьме его зрачков обнять меня. — Ты больше не имеешь прав на проявление подобного участия…
***
В лифте я ещё кое-как держусь. Но стоит оповещению возвестить о прибытии на паркинг, сломя голову несусь к своему вольво, наверняка оставляя в неостывшем от дневного просачивающегося зноя воздухе шлейф нескончаемых слёз.
Невдалеке маячит фигура Энтони — уверена, что Альваро уже позвонил ему с командой «фас». Но я не хочу больше видеть ни того, ни другого. Покалеченное нутро истошно воет, и я игнорирую вскинутую руку и оклик: «Джейн! Постой!», тут же спрятавшись в салоне.
Даю по газам и на миг жмурюсь, когда кузов вольво встречается со шлагбаумом — мерседес, куда юркнул Энтони, уже взял след, и мне некогда ждать выезда. Под звуки ревущего двигателя вытираю слёзы, но затуманенный взгляд не хочет проясняться, поставляя всё новые и новые волны под веки.
Перестроение. Сигнал машины сзади. Тянущийся визг шин.
Маневрирую как могу, наблюдая в зеркале заднего вида едущего за мной Энтони. Вот и зачем он увязался? Я ведь сказала Рамиресу: «Нет»!
Вскрикнув на эмоциях, бью по рулю. Резко поворачиваю влево, попадая на Гудзон-стрит. Снова акселератор в пол, снова движок на пределе. А если…
Если Альваро солгал мне и хочет убрать руками Энтони? Господи…
Ещё один весомый повод приложить все усилия, чтобы оторваться.
Вновь поворот, чуть было не врезаюсь в огромной трак, везущий цистерну. Выравниваю руль и попросту рыдаю во весь голос. Понятия не имею, какие высшие силы уберегают меня от аварий и пробок, но я умудряюсь выскочить на 78-ое шоссе.