Поводырь (СИ)
— Скоро повеселимся, тетушка! Сегодня будет пир по поводу захвата первой крепости, и я приказал как можно больше имперцев захватить в плен. Я сегодня намерен насладиться муками этих мягкотелых имперцев. Сегодня будет хорошее представление! Я думаю, тебе это доставит удовольствие, ведь ты так долго была у них в рабстве! А что слаще для раба, как не зрелище умирающего на колу бывшего хозяина?
Хессар подумал и добавил:
— А может предоставить тебе возможность отличиться в искусстве пыток? Снимешь кожу с живого имперца, или вспорешь ему живот, прибьешь кишки к колу и заставишь бегать вокруг него кругами! Представляешь, как это весело?
Скарла представляла. И ничего веселого в этом не находила. Пытки ради пыток, убийства ради убийств — как это может быть веселым? Только ненормальный человек наслаждается пытками! Только больной убивает ради удовольствия! В конце концов — это же ресурс, это деньги. Зачем убивать человека, если кто-то может дать за него выкуп? Опять же — его можно использовать в качестве раба. А что толку от того, что ты посадишь пленного на кол, и будешь смотреть как он стонет и корчится в предсмертных муках? Где тут удовольствие, где тут выгода?
Но говорить об этом Собирателю она ничего не стала. Ни слова, ни полслова. Скарла уже знала, как быстро он переходит от смеха и умиротворения в состояние абсолютного, бездумного бешенства. Он убил своего телохранителя только за то, что тот не расслышал его слова и не ответил на приказ Собирателя. Задумался, понимаешь ли. За то и лишился жизни. Страшно лишился. Хессар сунул его головой в кипящую баранью похлебку и держал так, пока несчастный не отдал душу Создателю. А потом приказал выбросить труп в степь на съедение степным шакалам.
Скарла была согласна, что парню следовало быть внимательнее на посту, но если он и заслужил смерть, так не таким же образом! Ну отрубил ему голову, и все. Или приказал вогнать кинжал в сердце. Или можно было всего лишь хорошенько высечь. Но варить живьем в кипятке своего преданного слугу, соратника? Это уже слишком.
Кстати, он потом спокойно ел эту похлебку, как будто в ней только что не варился человек. И приказал налить миску Скарле, которая сосредоточенно изобразила, будто ест эту смертную похлебку. Только бы не злить опасного племянничка.
В живых осталось десять пограничников — все раненные, все помятые. Кого-то вытащили из-под обломков, зажатых упавшими бревнами и камнями. Кого-то оглушило, и его подобрали в бессознательном состоянии. Тяжелораненых не было, похоже их добили на месте, чтобы не тащить в лагерь на себе.
Скарла смотрела на ряд окровавленных, перепачканных в пыли пограничников, и на душе у нее разливалась тоска. Она представила родной замок, в котором провела практически всю свою сознательную жизнь, представила знакомых бойцов, которые вот так будут стоять перед Хессаром, понимая, что жизнь их кончилась, и что впереди нет ничего кроме страшных мук и бесславного конца. И Скарла знала — так оно все и будет. Потому что перед такой силой, перед такой мощью не устоит ничто на всем белом свете.
Жаль парней. Смотрят хмуро, все понимают, но не дрожат и не плачут. Впрочем — они и не знают, что им уготовано.
— Эй, имперские свиньи! Сегодня я добрый! — со смешком начал свою речь Хессар, явно рисуясь перед окружившими площадку у его шатра воинами. Они стояли так тихо, что гулкий голос Хессара разносился если не до самых задних рядов, то очень и очень далеко.
— Да, я добрый! Потому представляю вам возможность выбрать смерть, которую вы скоро получите! А выбор такой — вас посадят на кол, сварят живьем в масле, или снимут живьем кожу и отпустят! Что выберете? Кто первый начнет?
Толпа степняков хохотала. Вот это выбор! Вот это шутник! Собиратель — такой мастер шутить! Об этой шутке потом будут годами рассказывать во всех стойбищах!
— Племянник! — внезапно решилась Скарла — У меня есть к тебе интересное предложение!
— Какое, тетушка? — с улыбкой обернулся к женщине Хессар — Хочешь сама с ними позабавиться?
— Нет. Я уже стара для таких молодецких забав — широко улыбнулась Скарла — Я хочу предложить тебе нечто иное. Помнишь, ты хотел посмотреть, как моя Барбара убивает людей? Давай предложим этим пленникам — пусть попробуют ее убить, а если смогут ее уложить, то тогда уйдут живыми и здоровыми. Все! Пусть возьмут меч, и убьют ее. Вот это будет делом чести! Настоящий поединок! Красивое представление!
— А если они правда ее убьют? — задумался Хессар — Я ведь обещал их убить! И назвал — как это сделаю! Не будет ли перемена решения моими людьми воспринята как слабость?
— Отпустишь! Если убьют! Ты же властитель, а властитель тем и отличается, что он может менять решения когда захочет. Даже из прихоти. И это как раз признак силы! Только сильный человек, который не боится того, что подумают о нем другие — может изменить свое решение.
— Хорошо… — Хессар медленно кивнул — Ты как всегда права. Ты мудрая женщина. И в самом деле — что интересного в том, что мы посадим их на кол? Или сварим в масле? Это мы и так делаем — каждый день. А тут…да, ты молодец! Хорошо придумала!
Скарла тихонько перевела дух. Если уж этим парням суждено умереть — они умрут не в мучениях. Уж об этом Барби позаботится. Она уже вошла в силу — Скарла тренировала ее каждый день, восстанавливая былые умения, и была уверена, что нынешняя Барби ничуть не хуже той, что вырезала целый клан. Душа несчастной Барби улетела в иные миры, но ее знания, ее умения — все осталось в прекрасном белом теле. Которое уже восстановило былую форму. Хорошая, сытная еда, сон, постоянные, непрерывные тренировки под руководством хорошего тренера (а Скарла хороший тренер!) — все это дало замечательный результат. Хоть Барби пока еще и тощевата, но назвать ее скелетом уже никто не решится. Упругие мышцы, гладкая кожа — Барби сейчас чем-то походила на саму Скарлу в ее лучшие годы. Впрочем — чем походила, тут сомнений нет никаких. Своей смертоносностью, выносливостью и скоростью реакции. Только у Барби это все было помножено на пять. Пока что на пять. Что будет дальше — Скарла могла только догадываться.
— Веди ее сюда! — приказал Хессар, и объявил свою новую волю. И воинам эта воля очень понравилась. Особенно когда он сказал, что девушка будет драться обнаженной — что лучше зрелища голой красотки, которая танцует танец смерти? Когда воин попадет в рай, он встретит там сотни таких красоток, и они будут сражаться с ним — каждая, по очереди, и каждой он потом овладеет. И это будет сладко, ибо нет слаще этой победы!
* * *— Убить?! Этих людей?! — Барбара-Эльга ахнула, и тут же помотала головой — Я еще не готова!
— Ты готова. И ты сделаешь это, дура! — резко сказала Скарла, и оглянувшись на двух молодых рабов, возившихся у очага и прислушивающихся к разговору, приказала — Пошли вон отсюда! Быстро! Сейчас же! Ну?! Сдеру с вас кожу, придурки!
Рабы прыснули из шатра, и две женщины остались наедине. Но Скарла все равно говорила тихо, чтобы не подслушали:
— Если ты их не убьешь, они умрут страшной, мучительной смертью. Этого хочешь?
— Не хочу — пожала плечами Барбара — Но и подставлять свою голову не хочу. Они опытные бойцы, а я…
— А ты сильнее, быстрее, опаснее всех, кого я знаю! За исключением Альгиса, разумеется. Потому не неси чуши, а собирайся! И кстати — драться ты будешь голой.
— Голой?! С какой стати?! — снова охнула Барби.
— С такой, что Хессар хочет изобразить из тебя небесную гурию. Мол, вот что вас ожидает, когда вы попадете на небеса — мрачно буркнула старуха, и снова рявкнула — И вообще, какого демона ты изображаешь из себя недотрогу? Ты сама рассказывала, как тебя имели, когда ты была рабыней — с самого детства имели! Как тебя обучали удовлетворять мужчин! И сколько десятков мужиков через тебя прошли! Так чего сейчас изображаешь из себя невинность?
— Это была не я. Это была та, чье тело я ношу! И чье имя ты повелела мне забыть и никогда не называть! — резонно заметила Барби — Это ее отучили от стыда и брезгливости, а я, если ты не помнишь, сорок лет прожила уважаемой и богатой шаманкой, которую ублажали молодые рабы, и которая ни в чем не знала недостатка! В отличие от владелицы этого тела, у которого ничего не было, кроме красивой мордашки, длинных ног, крепкой задницы и узкой щелки!