Лекарства Фронтира

Верхняя палуба «Тигрицы» была в очень даже больших количествах насыщена людьми в немаркой темно-серой униформе, единственным ярким пятном на которой являлось стилизованное изображение желтого дракона. И они были готовы к тому, чтобы вступить в бой. Противоабордажные орудия уже извергали из себя кажущиеся бесконечными очереди пуль, стремясь поскорее вгрызться в прикрывающие «Котенка» барьеры и сам корабль, однако меткости китайским солдатам заметно недоставало. Нет, кто-то из них попадал…Но скорее случайно, чем специально. Прицелу противника очень мешал также и тот факт, что те из бойцов отряда Олега, которые не участвовали в поддержании щитов, с азартом вступили в перестрелку, используя свое автоматическое оружие и боевые артефакты. В большинстве своем те ранее принадлежали англичанам, а потому по эрзац-крейсеру хлестнул настоящий ливень водяных стрел, копий и клинков, облака кислоты и пара и несколько волн кипятка, несколько разбавленные примесью из чар других школ. Впрочем, врезался ли в китайского дезертира комок прожорливой тьмы, луч испепеляющего света или десяток крохотных капелек, оставляющих после себя в теле россыпь аккуратных сквозных дырочек, исход был практически одинаков. Очень немногие противники имели хоть какие-то защитные амулеты, а потому их деформировавшиеся молчаливые тела валилась на палубу вместе с теми «везунчиками», которым посчастливилось немного больше, несмотря на раны оставив достаточно сил для того, чтобы кричать от боли. Да, потерь пулеметчики, не просто стоящие на палубе, а находящиеся в бронированных и снабженных отдельными барьерами укрытиях, практически не понесли. Однако когда от десятков людей, стоящих от тебя буквально в паре метров, которых давно знал, и с которыми говорил пять минут назад или хотя бы на прошлой неделе вдруг за одну секунду остается лишь кровавое месиво, а в лицо тебе летят точно такие же заклинание, как и те, которые оборвали их жизни, то сохранить холоднокровие сложно и целиться трудно. Особенно если оружие сложное, и держишь в руках ты его первый раз в жизни.
«Котенок» умело ведомый Святославом с силой ударился своим днищем об верхнюю палубу эрзац-крейсера кого-то раздавив, а после проехался метров пятьдесят подмяв и превратив в лепешки еще некоторое количество недостаточно расторопных людей. Впрочем, десантироваться с него бойцы отряда начали даже раньше, а оттого число противников в зоне видимости стремительно сокращалось. Штурмовики один за другим подавляли пулеметные гнезда, как правило просто просовывая ствол оружия в свободную бойницу и начиная стрелять. Мечущиеся внутри тесноватой бронированной коробки пули не могли не рикошетить несколько раз прежде чем остановиться, и делали это, как правило, в человеческом теле. Впрочем, несколько точек обороны вскрыли словно консервные банки, а одну, сумевшую срезать нескольких абордажников умело пущенными очередями, сковырнули с её места слаженным залпом, вышвырнув за борт дымящееся металлическое мессиво. Те же, кто не мог назвать своей стихией ближней бой и не стремился как можно скорее вступить в рукопашную схватку, просто отстреливали с относительно безопасной позиции всех, кто попадался им на глаза. В ответ летели пули, стрелы из многозарядных арбалетов и даже парочка заклинаний по бойцам Олега ударила…Но после того, с чем сталкивались его люди на фронтах Четвертой Мировой Войны все это было как-то несерьезно. Китайцы, выглядящие кстати какими-то грязноватыми и худоватыми, больше думали о спасении собственной жизни, чем о том, чтобы остановить противника. И то ли примеров настоящего героизма с выдающимся воинским мастерством никто из них не показал, то ли чародею они просто на глаза не попались.
— Чувствую себя мясником, — пробормотал себе под нос Олег, без всяких серьезных усилий останавливая единственную стоящую упоминания попытку контратаки. Облаченный в разномастные зачарованные доспехи десятник Вэнь вел вперед пару десятков бойцов из числа чуть более представительно выглядящих китайцев, поливая свинцовыми очередями бывших товарищей по оружию из удерживаемого в руках пулемета. Однако под ноги он себе не смотрел, и потому сдвинувшийся на полметра прямо под металлический башмак разорванный труп стал для вора огромной неожиданностью. Шлепнувшись мордой об залитые кровью доски и выпустив пару десятков пуль в небеса, он вступил в отчаянную схватку со свежим зомби, раз за разом вонзая в изуродованное, но все равно чертовски сильное неживое тело светящееся зачарованное лезвие. Ну а пока дезертир был занят, чародей телекинезом чуть подправил положение пулемета и расстрелял остатками патронов как самого предателя, так и почти всю его группу сопровождения. На остатки просто не хватило боеприпасов…Но это им помогло не сильно, так как бой на верхней палубе остановился максимум секунд через пять-шесть, поскольку некому уже было здесь оказывать сопротивление.
—Эй, вы там! — Крикнул в дверь, через которую можно было попасть в кормовую надстройку судна Стефан, непонятно когда успевший отложить в сторону снайперскую винтовку ради двуручной секиры. — Сдавайтесь! Вы все равно уже проиграли, это так же точно как то, что дважды два — четыре! Если сложите оружие, зверствовать не будем, обещаю!
Вместо ответа из дверного проема вылетела граната, шлепнувшаяся у самых ног толстяка. Взмахнув двуручным топором, словно клюшкой для гольфа, Стефан вышвырнул её за борт, но смысл послания был ясен. Те враги, которые сейчас находятся внутри судна, сдаваться не хотят.
— Дебилы, блин, — поморщился Олег, наблюдая за тем, как внутрь кормовой надстройки подобно живому тарану влетает Доброслава, для дополнительной защиты тащащая в передних лапах перед собой сразу два огромных цельнометаллических ростовых щита. В несущегося по прямой оборотня из-за дверного проема стреляли, но пробить такую преграду не могли. И для тех, кто оказался на траектории движения любовницы чародея, лобовой удар оказался подобен столкновению с поездом. А оставшихся добил скользнувший внутрь Стефан…Или другие штурмовики, последовавшие за ними. — Математики не знают…Или русского языка.
Если на открытой местности у китайских дезертиров еще имелись какие-то шансы против настолько превосходящего по качеству противника, пусть и мало отличные от нуля, то в тесноте коридоров, которые вдобавок родная команда явно знает лучше, им вообще ничего не светило. Бойцы в хорошей броне и с защитными артефактами будут идти вперед и убивать захватчиков судна, пока не устанут…А потом просто отступят в сторону, уступая место свежим силам, которые без проблем переживут десяток выстрелов в лицо или там гранату под ногами.
 
Интерлюдия. Грязные наветы и чистая истина.
Дул холодный северный ветер, к которому периодически примешивались падающие с неба снежные крупинки. На далекой земле они мгновенно таяли, не образуя ни сплошного снежного покрова, ни даже островков белого цвета среди грязи и пробивающейся через неё первой весенней травки, однако назвать подобную погоду хорошей мог разве только эскимос, для которого все, что выше температуры таяния воды — жара несусветная. Капитан летучего корабля стоял на носу своего судна, взирая на медленно приближающийся город и мрачно хмурился, в раздражении кривя губы.
— Ну, вот что мы тут делаем, а?! — Гневно вскричал Андрэ, едва удерживаясь от того, чтобы кулаком по чему-нибудь стукнуть. Ветер, покорный воле своего хозяина унес его слова далеко в сторону и вряд ли бы их услышал посторонний, даже окажись он в десятке метров от молодого аэроманта, а вот экспрессивные жесты капитана судна находящиеся на верхней палубе матросы могли и заметить. Не то, чтобы волшебник пятого ранга их стеснялся, но все-таки он старался выглядеть мудрым и степенным в глазах своих людей, как и полагается персоне его статуса и положения…Получалось, правда, не всегда. Горячность молодости брала свое, да и эмоциональностью воздушники уступали разве только огневикам. — Дядя, скажи, разве я похож на курьера или иного какого мальчика на побегушках, который должен немедленно бросать все свои дела и переться за тридевять земель, если вдруг кто-то важный выдаст ему ответственное поручение?!