На дальних рубежах
Господин Тянь невозмутимо пил чай.
— Господин Покотилов полагает, что наиболее разумна в нынешнем положении политика Ли Хунчжана — сохранение целостности Китая, его традиционных институтов и широкое привлечение иностранных капиталов для создания новых рабочих мест для обновления Китая.
— Да мы уже и без того в долгах как в шелках, как гласит русская поговорка, — ответил господин Тянь.
— Но я говорю не о денежных займах, — не согласился Ивашников. — Иностранцы привозят не золото или бумажные деньги; они прокладывают железные дороги, строят фабрики и заводы, привлекают на работу ваш бедный люд, учат их производить нужные вещи, торговать или внутри страны, или вывозить за границу.
Богатеет народ — богатеет и государство. Это отнюдь не прежняя политика — не стесняйся, бери и не думай, когда отдашь. Развивайся вы экономически и вам будет значительно легче расплатиться с прежними долгами, и в будущем вам будут охотно давать в долг, зная, что Поднебесной есть чем расплатиться.
— Так то оно гак, — соглашался господин Тянь, — да тот ли человек Ли Хунчжан? Вы же знаете, что после того, как японцы захватили у нас Формозу, Ляодун и острова Пэнхуледао, германцы отняли Цзяочжоу, русские бесцеремонно обосновались в Люшунь-коу и Даляньване, а англичане — в Вэйхайвэе, и Ли Хунчжан не смог ни задобрить алчущих тигров, ни отвести беду от Поднебесной, его репутация при дворе сильно пошатнулась. Великие князья Цин и Дуань открыто говорят, что китаец Ли делает все, чтобы Поднебесная престала быть достоянием династии Цин. — Плох хозяин, что вперед не смотрит. Господин Покотилов считает, что Ли Хунчжан еще полон сил, и сама судьба предназначила ему именно в этом возрасте совершить выдающийся подвиг — обуздать ихэтуаней, спасти маньчжурскую династию и возродить Китай. Передайте, пожалуйста, господам Сюй Цзин-чэну и Юань Чану это мнение господина Покотилова и попросите проявить настойчивость, убедить императрицу сделать верный выбор и правильный шаг, срочно вызвать из Кантона господина Ли Хунчжан.
Тянь нерешительно ответил:
— Спасителем империи себя уже объявил великий князь Дуань. Он открыто опирается на ихэтуаней.
— Последний иностранный десант, прибывший вчера в Пекин, весьма мал и предназначен только для охраны дипломатических миссий. Но сейчас готовится большой десант, которому ихэтуани противостоять не смогут. Тогда Пекин опять попадет в руки грубых и безжалостных англичан и французов. Уж на сей раз они потребуют очень многого. И ведь сама жизнь императрицы будет в опасности, — привел едва ли не крайний довод Ивашников.
— Вообще-то министры Юань Чан и Сюй Цзин-чэн склоняются к тому, чтобы просить императрицу Цыси вызвать в столицу Поднебесной Ли Хунчжана. Но, кроме весьма сомнительных доводов в защиту подмоченной репутации Ли-дипломата, нужно что-то более веское. Тем более что вы явно недооцениваете силу наших армий. Ведь после войны с Японией прошло пять лет, мы извлекли уроки, армии сейчас неплохо вооружены и обучены германскими, да и русскими офицерами, хотя бы и полковником Вороновым. Армии, по уверениям главнокомандующего Жун Лу и великого князя Дуаня, вполне могут противостоять вашим десантам.
— Этого-то господин Покотилов и опасается больше всего. Встретив сильное сопротивление, объединившиеся державы будут вызывать из метрополий и колоний новые и новые полки, и может случиться так, что зальют Поднебесную кровью, принесут неисчислимые беды и разрушения. Дипломаты в посольском городке ежедневно обсуждают создавшееся положение и оценивают ваши возможности сопротивления. Они не считают ихэтуаней серьезным противником и дадут рекомендации своим правительствам сломить сопротивление вашей армии, если она выступит на стороне восставших. Обдумайте возможность удержать императрицу Цыси и главнокомандующего Жун Лу от этого опрометчивого шага, не вовлекайте в противоборство с объединенными державами вашу армию и не раздавайте хранящееся в арсеналах вооружение ихэтуаням. На этот раз вы будете иметь дело не с жалкой Японьюшкой, а едва ли не с десятком держав.
— Да, но вернемся к старому Ли. Верно говорят: пролитая кровь взывает к отмщению, а звон золота — к взаимному удовлетворению, — намекнул Тянь.
— И я думаю, что господин Покотилов, директор Пекинского отделения Российско-Китайского банка, и известный вам господин Ухтомский, который, как мне сообщили, на днях отправляется в Шанхай для встречи с Ли Хунчжаном, обсудят вопросы финансовой помощи Поднебесной и лично тем, кто способен на что-то, — согласился Ивашников.
Договорившись встретиться здесь же через неделю, они расстались.
***В русской миссии Ивашникова привлекли к подготовке обороны на случай попытки ихэтуаней разгромить посольский городок.
И они встретились. Господин Тянь рассказал, что он передал суть их разговора министру Цзунли-ямыня Сюй Цзин-чэну и тот вместе с Юань Чаном настойчиво убеждал императрицу Цыси разогнать ихэтуаней и вызвать в Пекин Ли Хунчжана для переговоров с державами о невмешательстве во внутренние дела Китайской империи. Да беда в том, что при дворе сильны партии желающих, как говорится, почесать морду тигру. Князь Дуань ярится, изо всех сил выпячивает свою старческую куриную грудку и обещает во мгновение ока уничтожить всех иностранцев. Он даже уверял, что среди ихэтуаней есть волшебники, способные груды бумажных солдатиков превращать в грозных вооруженных и обученных воинов. А тайные сторонники императора Гуансюя не желают простить Ли Хунчжану гонений на реформаторов в южных провинциях и обещания большого денежного приза за голову Кан Ю-вэя. Они против возвращения в Пекин старого хитрого лиса Ли. Более того, они всячески стараются подтолкнуть императрицу Цыси к действиям сомнительным и необдуманным. Они восхваляют мудрость великого князя Дуаня и раздувают слухи о непобедимости ихэтуаней, чтобы вовлечь Поднебесную в конфликт с державами, спровоцировать интервенцию, оккупацию Пекина и тем самым отстранение от власти Цыси, освобождение Гуансюя и торжество реформизма.
Но самая большая беда в том, что главный евнух Ли Ляньин, сводник императрицы Цыси с молодыми мужчинами, доверенное её лицо и главный советник по всем вопросам — тайный сторонник ихэтуаней. Он-то и строит козни, он-то и находит очень убедительные доводы, чтобы противодействовать всем резонам Юань Чана и Сюй Цзин-чэна. А сам Ли Ляньин, и об этом уже шепчутся во дворце, через бывшую фрейлину императрицы, а сейчас одну из предводительниц Пекинских ихэтуаней, тайно связан с главарем секты Белого лотоса, монахом-даосом, который живет в храме на горе Тайшань и сами боги подсказывают ему, что делать дальше.
Впрочем, министр Сюй Цзин-чэн заметил, что не так уж и непоколебима императрица Цыси, не так уж и уверена в силе ихэтуаней, не так уж и полагается на князя Дуаня и Жун Лу. Господин Сюй заметил, что у неё безвольно отвисает нижняя губа и падают с колен руки, глаза её тусклы и трусливы и есть в них искры сомнения и, значит, страх в её душе. И это хорошо и плохо: она способна в любой момент на самое неожиданное решение, на самый необъяснимый поступок, и любое событие может повлиять на неё. Поэтому ещё не все потеряно, считает министр Сюй Цзин-чэн. Однако он боится готовящегося десанта и интервенции держав. Императрица мстительна и под давлением Дуаня может объявить войну и вооружить бандитов. Хотя, памятуя позорное и трусливое своё бегство из Пекина сорок лет назад, она может и приказать Жун Лу разогнать ихэтуаней и подавить восстание. Вот так обстоят дела, — закончил господин Тянь. О готовящемся объединенном десанте держав из Тяньцзина в Пекин Ивашников знал. Знал он и о попытках русского военного агента в Китае полковника Вогака убедить английского адмирала Сеймура не спешить, не провоцировать китайское правительство на вооруженное сопротивление, не позволять их армии перейти на сторону восставшего народа. Но англичанина манили лавры если и не Наполеона, то покорителя Африки сэра Стэнли, и он рвался в бой…